Эмиль из Леннеберги

Молоко брызнуло через стол прямо на папин праздничный жилет. Даже Альфред не удержался и хихикнул. Мама Эмиля строго посмотрела на сына, потом на Альфреда и сказала, что смеяться не над чем. Но, вытирая папин жилет, искоса сама взглянула на Лину и поня- ла, почему Эмиль фыркнул. Но ей, конечно, было жаль Лину.

- Бедняжка, - сказала мама. - До чего у тебя глупый вид - нельзя по- казываться на людях. Эмиль, сбегай-ка к Кресе-Майе и попроси ее помочь нам приготовить кофе.

Пить кофе после воскресной обедни в Леннеберге любили, и в окрестных хуторах наверняка обрадовались, когда получили письмо от мамы Эмиля:

"Дарагие Дамы и Гаспада, не пожелаете ли преехать к нам на чашку кофе нынче в воскресенье.

Милостиво просим

Альма и Антон Свенссоны.

Каттхульт, Леннеберга".

Настало время ехать в церковь. И мама с папой укатили, - ведь им, прежде чем пить кофе, надо было побывать в церкви.

А Эмиль послушно отправился с маминым поручением к Кресе-Майе. Утро выдалось чудесное, и Эмиль, весело насвистывая, шагал по тропинке к до- мику Кресы-Майи. Она жила на старом торпе в лесу.

Если тебе доводилось бывать в смоландском лесу в июне ранним воскрес- ным утром, ты сразу вспомнишь, каков этот лес. Услышишь и как кукует ку- кушка, и как дрозды выводят трели, словно играют на флейте. Почувству- ешь, как мягко стелется под босыми ногами хвойная тропинка и как ласково пригревает солнце затылок. Ты идешь и вдыхаешь смолистый запах елей и сосен, любуешься белыми цветами земляники на полянках. Вот таким лесом и шел Эмиль. Поэтому он не спеша дошел до лачуги Кресы-Майи. Серенькая ма- ленькая скособоченная лачуга едва виднелась среди старых елей.

Креса-Майя сидела и читала газету "Смоландский вестник", в одно и то же время ужасаясь и радуясь тому, что там писали.

- В Йенчепинг пришел тиф, - сказала она, не успев даже поздороваться с Эмилем, и сунула ему газету под нос, чтобы он сам убедился в этом. И верно, в газете сообщалось, что два жителя Йенчепинга тяжело заболели тифом. Креса-Майя, довольная, покачала головой.

- Тиф - страшная болезнь! - сказала она. - Скоро тиф и до Леннеберги доберется, помяни мое слово!

- Это почему? Как он может сюда попасть? - удивился Эмиль.

- Покуда ты тут стоишь, он летит над всем Смоландом, словно пух оду- ванчика, - молвила Креса-Майя. - Целые килограммы семян тифа! Да поможет Господь тому, в ком они пустят корни.

- А какой он, этот тиф? Похож на чуму, что ли? - спросил Эмиль.

О чуме Креса-Майя уже как-то рассказывала. Она знала о всех болезнях и напастях, но чума, как она уверяла, была самая страшная болезнь. Прос- то жуть! В былые времена, давным-давно, она унесла в могилу чуть ли не всех жителей Смоланда, и подумать только, вдруг и тиф окажется таким же ужасным!

Креса-Майя призадумалась.

- Да, тиф почти что чума, - сказала она, довольная. - Точно я не знаю, но помнится, будто сперва от тифа люди с лица синеют, а после по- мирают. Да, тиф - ужасная болезнь, ох-хо-хо!..

Услыхав о больном зубе Лины и ее распухших щеках, Креса-Майя пообеща- ла прийти в Каттхульт как можно быстрее и помочь сварить кофе.

Эмиль отправился домой и застал Лину на ступеньках крыльца. Она сиде- ла и рыдала от зубной боли, а рядом в полной растерянности стояли Альфред и маленькая Ида.

- Знаешь, тебе все же лучше пойти к КовалюПелле, - предложил Альфред.

Коваль-Пелле был кузнецом в Леннеберге; это он вырывал леннебержцам больные зубы своими огромными страшенными клещами.

- А сколько он берет за то, чтобы выдрать зуб? - выдавила, всхлипы- вая, Лина.

- Пятьдесят эре в час, - ответил Альфред, и Лина содрогнулась, услы- хав, как дорого и долго рвать зуб.

Эмиль глубоко задумался, а потом сказал:

- Я, верно, смогу дешевле и быстрее вырвать зуб, я знаю средство!

И он объяснил Лине, Альфреду и маленькой Иде, какое у него средство.

- Для этого нужны всего две вещи - Лукас и длинная крепкая медвежья жила. Медвежьей жилой я обмотаю твой зуб, Лина, потом накрепко привяжу жилу к своему ремню на спине и во всю прыть поскачу на Лукасе. Бац - зуб и выскочит!

- Бац! Нет уж, спасибо, - возмутилась Лина. - Скачите во всю прыть без меня!

Но тут зуб так заныл, боль стала такой нестерпимой, что мысли Лины сразу приняли другой оборот. Она тяжко вздохнула.

- Так и быть, попробуем. Несчастная я, спаси меня Господь, - сказала она и пошла за медвежьей жилой.

Эмиль сделал как обещал. У него ведь всегда: сказано - сделано, слово с делом не расходится. Он подвел Лукаса к крыльцу кухни, привязал к сво- ему ремню медвежью жилу и вскочил на коня. Стоя у хвоста Лукаса с мед- вежьей жилой, опутавшей ее зуб, бедная Лина стонала и охала. Маленькая Ида дрожала от страха, а Альфред радостно сказал:

- Ну, теперь только остается услышать бац.

Тут Эмиль пустил коня вскачь.

- Ой, теперь уже скоро! - воскликнула Ида.

Но ничего не случилось. Потому что Лина тоже пустилась вскачь. Она так отчаянно боялась этого бац, что едва медвежья жила натянулась, как Лина в смертельном страхе понеслась вслед за Лукасом. Напрасно Эмиль кричал, чтобы она остановилась. Лина бежала, медвежья жила свободно бол- талась, и никакого бац так и не получилось.

Но коли Эмиль взялся избавить Лину от зуба, так уж взялся всерьез. Он галопом поскакал к ближайшей изгороди, и Лукас разом перемахнул через нее. А следом неслась Лина, совсем обезумев от страха, и, хочешь - верь, хочешь - нет, она тоже перемахнула через изгородь. Маленькой Иде, не спускавшей с них глаз, никогда не забыть этого зрелища. Всю свою жизнь она будет помнить, как Лина с распухшими щеками и вытаращенными, как у морского чудища, глазами, со свисающей изо рта медвежьей жилой перемах- нула через изгородь с криком:

- Стой! Стой! Никакого бац не будет!

Потом Лина раскаивалась, что сама все испортила, но уже ничего нельзя было исправить. Она опять сидела на крыльце кухни со своим больным зубом и горевала. Однако Эмиль решил не отступать.

- Я, пожалуй, придумаю новое средство, - пообещал он.

- Но чтоб не так быстро, - попросила Лина. - Какая нужда рвать этот паршивый зуб сразу, одним бац, когда можно просто вытянуть его.

Пораскинув мозгами, Эмиль сообразил, как это сделать.

Лине пришлось сесть на землю под большим грушевым деревом. Эмиль при- вязал ее толстой веревкой к стволу. Альфред и маленькая Ида разинули рты от любопытства.

- Теперь далеко не убежишь, -