Эмиль из Леннеберги

Теперь ей захотелось, чтобы все играли в разные игры.

- И никому не удастся улизнуть! - заявила она. - Все должны участво- вать в игре!

Потому что это хорошо, когда родители играют со своими детьми. Да, это, по правде говоря, просто необходимо, уверяла она.

И она в самом деле заставила всех плясать вокруг елки. Даже солидные старики-крестьяне и толстые матушки-крестьянки бегали, согнувшись, вок- руг елки и пели так, что просто гром гремел:

Виппен-типпен пек лепешки,

Пек лепешки я,

Собралась у нас в пекарне

Целая семья.

Мама Эмиля также отплясывала живо и в свое удовольствие. Потому что раз уж так необходимо играть со своими детьми, она хотела, в самом деле, сделать все, что в ее силах. Папа Эмиля не плясал. Но он стоял там и смотрел на пляшущих, и вид у него был очень довольный. Частично оттого, что он с помощью мамы Эмиля и небольшого количества теплой воды освобо- дился от злосчастного снежка. А частично оттого, что гости его так радо- вались и были так оживлены.

Но настоящее веселье было еще впереди. Потому что, когда все напляса- лись вволю, учительница решила, что теперь, пока они отдыхают, им надо играть сидя. Она знает одну такую игру - очень веселую, сказала учи- тельница. Игра называлась: "Поеду в город и раздобуду себе женишка!" А теперь все должны научиться, как играть в эту игру.

- Сядь сюда, Лина! - пригласила служанку учительница, показав на стул, поставленный ею посреди горницы.

Лина не знала, что из этого получится, но уселась, хихикая, на стул, как ей и велели.

И тогда учительница сказала:

- Теперь говори: "Поеду в город и раздобуду себе женишка! "

Лина еще громче захихикала, но послушно повторила эти слова. И пос- мотрела на Альфреда, сидевшего в углу.

Тут Альфред поднялся.

- Пожалуй, надо мне сходить на скотный двор, посмотреть, что там и как, - произнес он.

И мигом, не успели оглянуться, как он уже скрылся за дверью, да, да! Он боялся, что попадется! И все-таки он и не подозревал, какая это ко- варная игра.

Учительница достала откуда-то старую меховую шапку и нахлобучила ее Лине на глаза. Для того, чтобы Лина вообще ничего не видела.

- Итак, - сказала учительница, - ты была в городе и раздобыла себе женишка!

И она показала пальцем на пастора. Подумать только, как она посмела!

- Это он? - спросила учительница.

- Откуда мне знать? - отчаянно прыснула со смеху Лина прямо в шапку.

- Ты должна сказать "да" или "нет", - рассердилась учительница. - Я буду тыкать пальцем во всех этих господ подряд, и одному из них ты долж- на сказать "да"!

Тут она показала пальцем на торпаря из Кроки.

- Это он? - спросила учительница.

И Лина тотчас же попалась на удочку и в неразумии своем сказала "да".

Тогда учительница стащила с нее шапку и сказала, что теперь Лина должна подойти и поцеловать торпаря из Кроки.

- Никогда в жизни! - заявила Лина.

- Тогда тебе придется заплатить штраф в десять эре, чтобы откупиться, - возразила учительница. - Такая уж это игра!

Но папе Эмиля игра пришлась не по вкусу:

- Никогда ничего подобного не слышал! - возмутился он. - И это таким вот дурацким фокусам обучают у вас в школе?!

Но все, кто был на пиру, сочли игру очень веселой. Теперь абсолютно все до единого желали видеть, как Лина целует торпаря из Кроки. Да, да, ведь у нее не было десятиэровой монетки, чтобы откупиться.

- Была не была, - решилась Лина и отпустила поцелуй с такой быстро- той, что он никому не доставил радости, и меньше всех - торпарю из Кро- ки.

Но в дальнейшем дело пошло куда лучше. Потому что началось то, что в дальнейшем во все времена стало называться в округе "великий поцелуйный пир в Каттхульте".

- Все должны участвовать в игре! - снова заявила учительница, и все целовались и были счастливы. Но когда подошла очередь пастора, папа Эми- ля аж весь затрясся, не слишком ли далеко зашла вся эта игра? А вооб- ще-то пастору выпало на долю поцеловать маму Эмиля.

Но он всего-навсего взял ее руку и поцеловал так учтиво и благородно, что мама Эмиля почувствовала себя чуть ли не королевой.

А потом меховую шапку нахлобучили на глаза торпарю из Кроки.

- Я поехал в город раздобыть себе невесту, - с глубокой надеждой и ожиданием сказал он.

Но, стянув с себя шапку и увидев, что ему надо поцеловать пасторшу, он решительно заявил:

- Ну уж нет, плачу сколько угодно, только чтоб откупиться!

Какие злые слова! Потому что даже самые-пресамые уродливые и чрезмер- но толстые пасторши расстраиваются, если кто-нибудь так говорит.

Учительница, конечно, тоже расстроилась, когда торпарь из Кроки так опозорил жену пастора. Но она попыталась сделать вид, что его попытка откупиться пришлась весьма кстати.

- Понятно, милый батюшка из Кроки думает о бедняках из богадельни! - нашлась учительница. - Надеюсь, что многие здесь заплатят штраф, и тогда у нас будет немного денег на табачок и кофе для бедняков.

Больно дошлая была эта учительница!

Но игра продолжалась, и все, особенно молодые парни и девушки, были страшно довольны ею.

Под конец настала очередь Эмиля нахлобучить на глаза шапку.

- Я поехал в город раздобыть себе невесту! - задорно сказал он.

Но когда учительница указала ему на нескольких девочек, а Эмиль только и повторял все время "нет", она взяла да и указала ему на пастор- шу.

- Это она? - спросила учительница.

- Да, вот эта как раз по мне! - ответил Эмиль.

Тут все начали громко хохотать, а когда Эмиль сорвал с себя шапку, он понял - почему. Наверно, они думали: "Это ж надо рехнуться, ему в невес- ты - пасторшу, нет, это слишком! " А вообще-то, может, они думали, что пасторша вообще уже никому в невесты не годится. Наверное, она и сама так думала, поскольку лицо у нее было багрово-красное, а вид такой, буд- то ей стыдно.

- Вон оно как... - протянул Эмиль.

Он медленно подошел к пасторше и стал прямо перед ней; видно было, что он чуть колеблется. А гости так и покатывались с хохоту, им было жутко смешно. Но никто бы не сказал, что пасторше это пришлось по душе, да и пастору тоже.

- Бедный Эмиль! - пожалела мальчика жена пастора. - Разве у тебя нет десяти эре, чтобы откупиться от меня?

- Ясное дело, есть! - заявил Эмиль. - Но я и не подумаю откупаться!

И мигом вскарабкался на колени к пасторше.

Тут все даже икнули от удивления: что это с мальчишкой, никак чокнул- ся?