Эмиль из Леннеберги

хульта - папа и мама Эмиля, Альфред и Лина, Эмиль и маленькая Ида - отп- равились в путь. Лишь Креса-Майя осталась дома - присматривать за скоти- ной.

- Бедная Креса-Майя, неужто тебе не хочется съездить на ярмарку? - спросил добряк Альфред.

- Я пока что еще в своем уме, - ответила Креса-Майя. - Это нынче-то ехать, когда прилетит большая комета? Нет уж, спасибо, я хочу помереть дома, в Леннеберге, где мне каждый камень знаком.

Дело в том, что в последнее время жители Смоланда ждали появления ог- ромной кометы, и в городской газете оповестили, что как раз тридцать первого октября и прилетит дымящаяся комета. Возможно, она упадет с та- кой силой, что наша Земля разлетится на тысячи кусочков.

Ты, верно, не знаешь, что это за штука - комета, да и я не очень-то в этом смыслю, но кажется, это отколовшаяся часть звезды, которая несется в пространстве неведомо куда. Все жители Смоланда до смерти боялись ко- меты, которая ни с того ни с сего могла расколоть Землю и положить конец всякому веселью.

- Чего тут гадать, эта дрянь упадет точно в день ярмарки в Виммербю! - в сердцах сказала Лина. - Ну да пускай, лишь бы не принесло ее раньше, до того, как мы успеем вернуться домой!

Она таинственно ухмыльнулась и подтолкнула локтем Альфреда, сидевшего рядом с ней на заднем сиденье. Лина многого ждала от этого дня.

Впереди разместились мама и папа Эмиля. На коленях у них пристроились маленькая Ида и Эмиль. Угадай, кто правил? Сам Эмиль. Я и забыла расска- зать, каким знатным конюхом и кучером был Эмиль. Альфред обучил его все- му, что только можно знать о лошадях. Вот Эмиль и поднаторел в этом деле как никто другой в Леннеберге, и обходился с лошадьми половчее самого Альфреда. Теперь он сидел на коленях у отца и правил как заправский ку- чер. В самом деле, этот парень умел держать вожжи в руках!

Ночью прошел дождь, а утром туманная осенняя мгла плотной пеленой окутала Леннебергу и весь Смоланд. Над верхушками деревьев еще не заб- резжил рассвет, и лес вдоль дороги, по которой ехали обитатели Катт- хульта, стоял мрачный, отяжелевший от дождя. Однако никто не унывал, а Маркус и Юллан бежали так резво, что только комья размокшей глины летели из-под копыт.

Юллан, пожалуй, не очень-то радовалась. Это была старая, заезженная кобыла, которая охотнее дремала бы у себя в стойле. Эмиль давно приста- вал к отцу, чтобы тот купил молодого жеребца в пару Маркусу. И вот те- перь, думал Эмиль, настал долгожданный час, ведь они едут на ярмарку.

Но отец сказал:

- Ты, верно, думаешь, у меня денег куры не клюют. Как бы не так! Ста- рушке Юллан еще придется побегать в одной упряжке с Маркусом не один го- док. Ничего не попишешь!

И право же, Юллан не отставала. Она терпеливо трусила рысцой по хол- мам, и Эмиль, который любил старую добрую лошадь, пел, как всегда, когда хотел ее немножко подбодрить:

Кобылка чуть трусит рысцой.

Совсем плоха, совсем стара.

Ну не беда! Ну не беда!

Пусть только довезет меня!

Поклажа, чай, невелика!

Наконец хуторяне добрались до Виммербю. Подыскав удобное местечко для Маркуса и Юллан неподалеку от ярмарки, все отправились по своим делам. Мама Эмиля с маленькой Идой, ухватившейся за ее подол, пошла купить си- нюю тетрадь да продать шерсть и яйца, которые привезла на ярмарку. Лина тотчас потянула Альфреда в кондитерскую выпить кофейку; ей и в самом де- ле удалось утащить его с собой, хотя он отчаянно сопротивлялся, потому что ему очень хотелось пойти вместе с Эмилем и его папой на ярмарку.

Если ты когда-нибудь бывал в Виммербю в базарный день, то знаешь, что такое ярмарка. Ты знаешь, что именно там идет купля-продажа коров и ло- шадей. Вот и сейчас на зеленом выгоне уже вовсю шла бойкая торговля. Эмилю понадобилось туда позарез. А его папа, хоть и не собирался ничего покупать, тоже был не прочь посмотреть, как там и что.

- Не забудь, что мы приглашены на обед к фру Петрель ровно в полдень! - крикнула напоследок мама и скрылась в толпе вместе с маленькой Идой.

- Зря беспокоишься, уж о таком деле я не забуду, - ответил папа и отправился вместе с Эмилем.

Не прошло и пяти минут, как Эмиль увидел на выгоне прекрасного коня! Как раз о таком он и мечтал. Сердце его заколотилось так сильно, как ни- когда в жизни. Вот это конь! Красавецтрехлетка буланой масти! Конь стоял на привязи и доверчиво смотрел на Эмиля, словно надеясь, что мальчик ку- пит его. А Эмилю только этого и хотелось. О, как ему хотелось купить этого коня! Он оглянулся и поискал глазами отца, собираясь завопить так, чтобы отец, хочет не хочет, купил бы коня. Но вот беда: отец исчез! Его угораздило затеряться в толчее среди крестьян, которые шумели, орали и смеялись, среди лошадей, которые ржали и били копытами, среди быков и коров, которые ревели и мычали на все голоса в этой сумятице.

"Вот вечно так, - с горечью думал Эмиль. - Стоит взять отца с собой, как он сразу куда-то запропастится".

А дело было спешное. Появился какой-то дюжий верзила-барышник из Мо- лиллы и уставился на коня Эмиля.

- Сколько хочешь за него? - спросил барышник хозяина коня, щуплого бледного крестьянина с хутора Туна.

- Триста крон, - ответил крестьянин из Туны, а у Эмиля даже похолоде- ло в животе, когда он услыхал такую цену. Он знал, что выжать триста крон из отца не легче, чем добыть их у скалистого утеса, это уж точно.

"Надо все-таки попытаться", - подумал Эмиль, потому что мальчишки уп- рямее его не было не только во всей Леннеберге, но и во всем Смоланде. И он ринулся в толпу - разыскивать отца. Он сновал туда-сюда, все больше распаляясь и злясь. Он хватал и тянул за полы незнакомых крестьян, кото- рые со спины походили на его отца. Но когда они оборачивались, то оказы- вались совсем чужими людьми - либо из Седрави, либо из Локневи. Не было только Антона Свенссона с хутора Каттхульт Леннебергского прихода.

Но не подумай, что это обескуражило Эмиля! Он приметил врытый среди ярмарки невысокий флагшток, мигом вскарабкался наверх, чтобы быть на ви- ду у всех, и закричал что было мочи:

- Эй, люди, знает кто-нибудь из вас меня?! Мой отец где-то потерялся!

Тут же он увидел, как внизу под ним толпа крестьян, коров и лошадей всколыхнулась, словно там прорубили просеку, по которой кто-то сломя го- лову несся прямо к флагштоку. Ясное дело, это был его отец.

Антон Свенссон стряхнул сынишку с шеста, будто спелое яблоко с дере- ва, и схватил за ухо.

- Ах ты, неслух! - заорал он. - Где ты пропадал?