Эмиль из Леннеберги

казывались на дворе хутора. Эмиль обожал свое ружье и не желал расста- ваться с ним даже ночью.

- Хочу ружейку! - вопил он на чистейшем смоландском наречии и совсем не радовался, когда мама, ослышавшись, приносила его кепчонку.

- Не хочу шапейку! - орал Эмиль. - Хочу ружейку!

И мама приносила ружье.

Да, Эмиль обожал свое ружье, а еще больше - Альфреда, который смасте- рил ему ружье. И неудивительно, что Эмиль расплакался, когда Альфреду пришлось ехать на Хультсфредскую равнину отбывать воинскую службу. Ты, верно, не знаешь, что значит "отбывать воинскую службу"? Видишь ли, так в прежние времена назывались военные сборы, на которых учили солдатскому делу. Все работники из Леннеберги, да и из других селений, должны были отбывать военную службу и учиться воевать.

- Подумать только! И надо же такому случиться, как раз когда приспело время сено возить, - сказал папа Эмиля.

Ему вовсе не улыбалось потерять Альфреда в разгар сенокоса, в самую горячую пору. Но ведь работниками из Леннеберги командовал не папа Эми- ля, а король со своими генералами. Они-то и решали, когда этим парням ехать в Хультсфред учиться быть солдатами. Правда, Альфред должен был снова вернуться домой, когда его хорошенько обучат солдатскому ремеслу. А на это много времени не потребуется. Так что Эмилю незачем было ре- веть. Но он все равно ревел, а заодно с ним ревела и Лина. Потому что не только Эмиль любил Альфреда.

Альфред не плакал. Он сказал, что в Хультсфреде можно вволю повесе- литься. А когда повозка с Альфредом покатила со двора и опечаленные до- мочадцы замахали ему на прощание, Альфред ухмыльнулся и запел, чтобы никто больше не горевал. Вот какой куплет он спел:

В городе Экше на Реннской долине

Шведскую польку пляшут шутя,

И с хуторов на Хультсфредской равнине

Девицы в танцах кружат до утра.

Халли-дайен, халли-далли-да,

Балли-дайен, балли-далли-да...

Больше из песенки Альфреда они ничего не расслышали, потому что вовсю заголосила Лина, а вскоре повозка с Альфредом скрылась за поворотом.

Мама Эмиля пыталась утешить Лину.

- Не горюй, Лина, - уговаривала она. - Успокойся хотя бы до восьмого июля. Тогда в Хультсфреде будет праздник, и мы съездим туда и навестим Альфреда.

- Я тоже поеду в Хультсфред. Я тоже хочу вволю повеселиться и навес- тить Альфреда, - заявил Эмиль.

- И я, - сказала маленькая Ида.

Но мама покачала головой:

- На этих праздниках ничего веселого для детей нет. Вы только потеря- етесь в такой давке.

- Потеряться в давке тоже весело, - убежденно сказал Эмиль, но это ему все равно не помогло.

Утром восьмого июля папа, мама и Лина поехали на праздник в Хультсфред, оставив Эмиля и маленькую Иду дома с Кресой-Майей, которой велели присмотреть за детьми. Креса-Майя была маленькая тщедушная ста- рушка; иногда она приходила в Каттхульт помочь по хозяйству.

Маленькая Ида была доброй и послушной девочкой. Она тотчас забралась к Кресе-Майе на колени и потребовала страшных-престрашных сказок о при- видениях. Сказки отвлекли и развеселили Иду.

Другое дело Эмиль. Он просто кипел от злости. С ружьем в руках он взбежал на пригорок к конюшне, приговаривая:

- Дудки, так я их и послушаюсь! Я тоже поеду в Хультсфред и вволю по- веселюсь. Чем я хуже других! Решено. Поняла, Юллан?

Последние слова были обращены к старой кобыле, которая паслась на лу- жайке за конюшней. Был в Каттхульте и молодой жеребец, его звали Маркус. Но в эту минуту Маркус бежал по дороге в Хультсфред, увозя маму, папу и Лину. Да, некоторым так можно уезжать из дома и веселиться!

- Ничего! Кое-кто поскачет за ними следом, да так быстро, что только ветер в ушах засвистит! - сердито пробурчал Эмиль. - Едем, Юллан!

Сказано - сделано! Эмиль накинул на кобылу узду и повел ее с лужайки.

- Не бойся, - сказал он лошади. - Альфред обрадуется, когда я приеду, а ты наверняка найдешь себе под пару какую-нибудь подружку, старую доб- рую кобылку. Будете вместе ржать, раз уж ты не сможешь, как я, вволю по- веселиться.

Он подвел Юллан к калитке, ему ведь нужно было на что-нибудь влезть, чтобы вскарабкаться ей на спину. Ух и хитер был этот мальчишка!

- Гоп-ля! - сказал Эмиль. - Халли-дайен, халли-далли-да! Да, а попро- щаться с КресойМайей? Ладно, попрощаемся, когда вернемся назад.

Юллан затрусила вниз с холма. На спине у нее гордо восседал Эмиль, держа ружье наперевес. Ружье он, конечно, прихватил с собой в Хультсфред! Раз Альфред солдат, Эмиль тоже надумал пойти в солдаты; у Альфреда - винтовка, у Эмиля - ружье. Это все едино, теперь они оба сол- даты. Иначе и быть не может, решил Эмиль.

Юллан была совсем старой. Она не спеша трусила по холмам, а чтобы ло- шадь не утратила интереса к путешествию, Эмиль напевал ей песенку на чистейшем смоландском наречии:

Кобылка чуть трусит рысцой,

Совсем плоха, совсем стара.

Ну не беда! Ну не беда!

Пусть только довезет меня!

Дорога ровная легла!

И хотя Юллан на ходу дремала, едва переставляя копыта и спотыкаясь на каждом шагу, всетаки в конце концов они прибыли в Хультсфред.

- Эй! - закричал Эмиль. - Теперь мы вволю повеселимся!

Но он тут же замолчал, широко раскрыв глаза от удивления. Он слыхал, конечно, что людей на свете тьма-тьмущая, но не знал, что все они собе- рутся именно здесь, в Хультсфреде. Никогда не доводилось ему видеть столько народу. Тысячи людей окружили огромную равнину со всех сторон, а посредине, на площадке, шли военные учения. Солдаты вскидывали ружье на плечо, равнялись напра-а-во и нале-е-во и вообще делали все то, что обычно делают солдаты. Какой-то толстый старикашка разъезжал верхом на коне; он фыркал, кричал на солдат и приказывал им, а они слушались его не возражая и делали все, что он велел. Эмиля это удивило.

- Кто же тут командует? Разве не Альфред? - спросил он стоявших поб- лизости крестьянских мальчишек.

Но они только смотрели во все глаза на солдат и ничего не ответили.

Сначала Эмиля тоже забавляло, как солдаты вскидывают ружья. Но вскоре ему это надоело, и он захотел разыскать Альфреда. Ради чего же он прие- хал сюда? Но все солдаты были в одинаковых синих мундирах и похожи друг на друга. Найти здесь Альфреда было делом нелегким.

- Ну и что ж, пусть Альфред сам меня увидит! - сказал Эмиль своей ло- шади. - Он засмеется, подбежит ко мне, и пусть тогда этот злющий стари- кашка сам вскидывает ружье на плечо сколько ему вздумается.