Эмиль из Леннеберги

Но тогда еще папа не знал, кто так бездумно оставил калитку открытой.

Уже издалека они услыхали, как Креса-Майя и Шут орут благим матом, перекрикивая друг друга. Нет, такую беду никак не сохранить в тайне, на- прасно Эмиль считал, что это возможно. Сама Креса-Майя была не из тех, кто может хранить какие-нибудь тайны.

Чтобы вызволить Шута из ямы Аттилантен, потребовалось время. И когда наконец настал черед Кресы-Майи спускаться вниз с ограды, она была уже совершенно измучена. Но ей страшно хотелось поскорее рассказать папе Эмиля о том, кто оставил калитку на овечьем пастбище открытой, несмотря на строжайший запрет. Ведь еще в колыбели Эмилю внушали, что все калитки нужно запирать. Совершенно безмозглый мальчишка!

Выслушав обвинения старушки, Эмиль взял свою корзинку с земляникой и тихонько отправился домой, представляя, что сейчас начнется.

И в самом деле! Он не ошибся.

- Э-э-э-миль! - закричал его папа.

Тут Эмиля словно подстегнули. Когда он рванул с места в карьер, зем- ляника снова так и брызнула из корзинки. И весь остаток дня он просидел в столярной, вырезая себе нового деревянного старичка.

- А я? Мне так никогда и не попасть в столярку! - печально сказала маленькая Ида.

В Каттхульте было множество самых разных животных. И не только овцы и злющий баран; там были поросята и коровы, а также несколько лошадей и великое множество кур. У Эмиля к тому же была собственная курица, кото- рую звали Лотта-Хромоножка. И она неслась лучше, чем все остальные куры, хотя однажды в молодости сломала одну ножку и с тех пор так и осталась хромой.

Однажды утром, когда все, кто жил в Каттхульте, сидели на кухне и завтракали, мама Эмиля сказала:

- Теперь я просто уверена: Лотта-Хромоножка несется где-то в совер- шенно другом месте, а не в курятнике.

- Ишь какая! - воскликнул Эмиль. - Ну да ладно. Мы скоро найдем ее тайник. Пошли, Ида!

- Если найдете яйца Лотты-Хромоножки, получите на ужин блины, - поо- бещала мама Эмиля.

Эмиль и Ида очень любили блины и тут же помчались к курятнику.

- Мне нужно сказать Лотте пару теплых слов! - строго заявил Эмиль.

Куры в Каттхульте свободно разгуливали где им вздумается целые дни напролет. И только когда наступал вечер, Лина запирала курятник, чтобы их не украла лиса.

И вот сейчас все куры сидели в своих гнездах и собирались класть яй- ца. Некоторые из них уже справились с этим и громко кудахтали, желая возвестить миру о таком великом событии.

И только одна Лотта-Хромоножка бродила по холму, роясь в земле хромой лапкой. Понятно, она вовсе и не собиралась садиться в какое-то там гнез- до.

- Ах ты, негодная девчонка! - обругал курицу Эмиль. - Где ты кладешь свои яйца?

Но Лотта-Хромоножка разгуливала по холму, искала червей и вела себя как-то странно. Казалось, будто она даже никогда и не слышала, что куры должны нести яйца. Время от времени она склоняла головку набок и хитро поглядывала на Эмиля и Иду. Нечего и гадать: совершенно ясно, что, пока они не уйдут, курица даже не подумает сесть ни в какое гнездо.

- Ну и вредная же ты хитрюга! - сказал Эмиль. - Да и мы тоже не лыком шиты. Пойдем, Ида, спрячемся за углом курятника.

И вот они притаились там, хитрые-прехитрые, хитрее даже, чем могла бы ожидать Лотта-Хромоножка.

И лишь иногда Эмиль высовывался из-за угла и тайком подглядывал за курицей. Но она его не замечала, уверенная, что вот теперь-то она нако- нец одна.

И вдруг Лотта пустилась наутек - прямо в кусты крыжовника. А кусты были такие высокие, густые, обильно усыпанные ягодами, которые вотвот уже созреют. Лотта-Хромоножка остановилась и опасливо огляделась по сто- ронам. А потом нырнула под кусты.

Но следом за ней шли Эмиль с Идой. И только Лотта собралась было по- ложить яйцо в прекрасное гнездо, которое она вырыла себе в кустах, как Эмиль схватил ее. Не помогло ей и то, что она била ногами и кудахтала в знак протеста...

- Ах ты, негодная девчонка! Сейчас мы посмотрим, сколько яиц ты снес- ла! - сказал Эмиль. - Считай, Ида!

И Ида стала считать. В ямке лежало девятнадцать яиц. Какое счастье, что не больше, ведь Ида умела считать только до двадцати.

- Ты что, не понимаешь? Какая ты глупыха! - сказал Эмиль Лотте. - Ведь яйца здесь, на жаре, могут протухнуть!

Лотта не спускала глаз с Эмиля. Какие чудесные деньки выпали ей на долю в этой ямке! Но она понимала, что теперь им пришел конец. И Лот- та-Хромоножка успокоилась. Курица-то она была неглупая!

- А вдруг все яйца протухли? Подумать только! Тогда я не хотела бы съесть их вместе с блинами! - сказала маленькая Ида.

- Разбей одно яйцо и проверь, - посоветовал Эмиль.

Он охотно сделал бы это сам, но ведь ему надо было держать Лотту, чтобы она не вырвалась.

А Ида взяла яйцо и разбила его о грушевое дерево, росшее совсем ря- дом. Белок с желтком потекли по стволу, и Ида понюхала их.

- Нет, это яйцо не было испорчено! Хотя теперь про него так не ска- жешь...

Лотта-Хромоножка раскудахталась и подняла страшный шум, ведь ей пора было нестись.

И Эмиль догадался об этом.

- Ладно, ладно! - успокоил он ее. - А теперь я покажу тебе, где надо класть яйца. Подожди меня здесь, Ида, я скоро вернусь!

И Эмиль помчался к курятнику, чтобы скорее посадить Лотту в ее гнез- до.

Маленькая Ида осталась одна. Яиц было теперь только восемнадцать.

- Вот это вроде протухло, - сказала самой себе Ида, выбирая одно из яиц. Затем, подойдя к грушевому дереву, она и его разбила о ствол.

- Ой, фу, как пахнет! - сказала девочка. - Так я и думала! Если бы это яйцо попало в блины - вот был бы ужас! Я бы этого не вынесла! - ска- зала Ида, выбрав новое яйцо из оставшихся семнадцати.

Это яйцо пахло неплохо, и оно вполне годилось для блинного теста.

- Но теперь уже поздно, - вздохнула Ида. - Зато ни одно тухлое яйцо не попадет в блины - вот что главное!

И она выбрала еще одно яйцо из оставшихся шестнадцати...

Когда Эмиль вернулся, Ида уже вытирала свои липкие пальчики о перед- ник.

- Отгадай, сколько было тухлых? - спросила она. - Всего два!

И, немного подумав, чуть мрачно добавила:

- Но семнадцать, ясное дело, можно было бы положить в блины.

- Что ты натворила?! - спросил Эмиль, увидев яичницу под грушевым де- ревом.

Личико Иды так и просияло.

- Сдается мне, что я напроказничала! - сказала она. - Ведь это и есть проделка, правда?

- Да, наверное, так оно и есть, -