Эмиль из Леннеберги

сказал Эмиль и, взяв медвежью жилу, ко- торая все еще свисала изо рта Лины, потянул ее к точильному кругу, на котором Альфред обычно точил свою косу, а папа Эмиля - топоры и ножи. Эмиль привязал жилу к рукоятке точильного круга - оставалось лишь повер- нуть рукоятку.

- Больше бац не будет, будет только др-др-р-рр-р - медленно, со скри- пом, как ты и хотела, - объяснил Эмиль.

Маленькая Ида задрожала. Лина заохала и запричитала, а Эмиль начал вращать рукоятку. Медвежья жила, сперва свободно лежавшая на земле, по- добралась и туго натянулась, и чем туже она натягивалась, тем больше хо- лодела от страха Лина, но убежать уже не могла.

- Скоро будет др-р-р-р-р, - сказала маленькая Ида.

Но тут Лина закричала:

- Стой! Не хочу!

В мгновение ока она выхватила маленькие ножницы, которые всегда носи- ла в кармане передника, и перерезала медвежью жилу.

Потом она сразу раскаялась и пожалела, - ведь она хотела избавиться от зуба. Вот, в самом деле, незадача! Эмиль, Альфред и маленькая Ида не на шутку рассердились.

- Ну и сиди со своим дохлым зубом, - сказал Эмиль. - Я сделал все, что мог!

Тогда Лина сказала, что если Эмиль попробует еще разок, то она кля- нется своей жизнью не делать больше глупостей.

- Околеть мне, а зуб я нынче вырву, - пообещала Лина. - Давай сюда жилу!

Эмиль согласился попытаться снова, и Альфред с маленькой Идой пря- мо-таки просияли от радости, услыхав об этом.

- По мне, так быстрый способ - самый лучший, - заявил Эмиль. - Но нужно устроить так, чтобы ты не смогла испортить дело, даже если и испу- гаешься.

Находчивый, как всегда, Эмиль сразу придумал, как это сделать.

- Мы поставим тебя на крышу хлева, и ты прыгнешь в копну соломы. А уже на полпути - бац - зуб и выскочит!

- Бац! - сказала маленькая Ида и содрогнулась.

Но, несмотря на все свои обещания, Лина заупрямилась и не хотела лезть на крышу.

- Этакую страсть неслыханную только ты, Эмиль, можешь выдумать, - сказала она, упорно продолжая сидеть на крыльце.

Но зуб болел отчаянно, и наконец с тяжким вздохом она поднялась.

- Пожалуй, попробуем, что ли... хотя, ясное дело, тут мне и крышка!

Альфред тотчас приставил лестницу к стенке хлева, а Эмиль полез на- верх. Крепко зажав медвежью жилу в руке, он тащил за собой Лину, словно на поводке, и она послушно взбиралась за ним, не переставая причитать. Эмиль захватил с собой также молоток и большой шестидюймовый гвоздь. Гвоздь он вбил в брус на крыше хлева и привязал к нему медвежью жилу. Теперь все было готово.

- Ну, прыгай! - скомандовал Эмиль.

Бедная Лина, сидя верхом на брусе, посмотрела вниз перед собой и за- голосила до того душераздирающе, что сердце сжалось. Внизу стояли Альфред и маленькая Ида. Задрав головы, они смотрели на нее, ждали, ког- да она, словно комета, упадет с неба и приземлится в копну соломы...

- Боюсь, убей меня гром, боюсь, - все громче причитала Лина.

- Хочешь остаться со своим больным зубом, пожалуйста, мне-то что, - сказал Эмиль.

Тут Лина взвыла так, что стало слышно по всей Леннеберге. Она подня- лась во весь рост на самом краю крыши, раскачиваясь на дрожащих ногах взад и вперед, словно сосна на ветру. Маленькая Ида закрыла глаза рука- ми, не смея взглянуть на Лину.

- Ох, горе мне! - всхлипывала Лина. - Ох, горе!

Просто так прыгать с крыши хлева, даже если все зубы во рту здоровые, и то жутко, а когда знаешь, что на лету с тобой случится бац, так это и вовсе выше всяких человеческих сил.

- Лина, прыгай! - закричал Альфред. - Да прыгай же!

Лина причитала и закатывала глаза.

- Ну, я помогу тебе, - сказал добрый, как всегда, Эмиль.

И всего-то было дела - дотронуться пальцем до ее спины. Он лишь чуть коснулся ее, как Лина с пронзительным криком рухнула с крыши вниз.

И тут, разумеется, послышался негромкий бац, потому что из бруса кры- ши выскочил шестидюймовый гвоздь.

Лина лежала в копне соломы со своим зубом - целым и невредимым, а на другом конце медвежьей жилы болтался огромный гвоздь.

Тут она обрушилась на Эмиля!

- Проказничать да озорничать - на это ты горазд, а зуб вытащить - так не можешь.

Однако даже хорошо, что Лина разозлилась. В гневе она прямиком отпра- вилась к Ковалю-Пелле. Он зажал ее зуб своими страшенными клещами и - бац - вырвал его. Лина в ярости выбросила зуб на помойку и пошла домой.

Только не надо думать, что Эмиль все это время прозябал в без- действии. Альфред улегся спать в траве под грушевым деревом, и от него не было проку. Эмиль отправился в горницу вместе с маленькой Идой. Он хотел немного поиграть с ней до возвращения мамы и папы с гостями, кото- рые приедут к ним пить кофе.

- Давай играть. Я буду доктором из Марианнелунда, а ты маленьким больным ребенком, которого я буду лечить! - предложил Эмиль.

Ида сразу согласилась. Она разделась и легла в постель, а Эмиль ос- мотрел ей горло, выслушал ее, словом, вел себя как заправский доктор из Марианнелунда.

- А чем я больна? - спросила Ида.

Эмиль задумался. И вдруг его осенило.

- У тебя тиф, - сказал он, - страшная болезнь.

Тут он вспомнил: Креса-Майя говорила, что у больного тифом синеет ли- цо. И дотошный, как всегда, Эмиль огляделся в поисках краски, которая придала бы лицу сестренки тифозный вид. На комоде стояла мамина чер- нильница, та самая, которой она пользовалась, когда запечатлевала про- делки Эмиля в своих синих школьных тетрадях и когда писала приглашения на чашку кофе. Впрочем, там лежал и черновик приглашения. Прочитав в нем "Миластиво просим", Эмиль почувствовал гордость за свою маму - мастерицу писать, да еще так красиво. Не то что этот Адриан из Бакхорвы, который только и смог нацарапать: "Видил Мидведя".

Маме черновик был больше не нужен. Эмиль скомкал листок в маленький шарик и сунул его в чернильницу. Когда бумага впитала в себя чернила, он кончиками пальцев выудил шарик и подошел к Иде.

- Теперь, Ида, ты увидишь, какой этот тиф, - сказал он, и Ида весело хихикнула.

- Зажмурь глаза, чтобы в них не попали чернила, - велел Эмиль и быст- ро выкрасил лицо сестренки в фиолетовый цвет. Но, осторожный и предус- мотрительный, как всегда, он не стал красить возле глаз, и там сохрани- лась белизна кожи - два больших белых круга. От этих белых кругов фиоле- товое лицо Иды приобрело такой жутко болезненный вид, что Эмиль сам ис- пугался. Маленькая Ида стала похожа на страшную, как призрак, обезьянку, фотографию которой мальчик видел в книжке "Жизнь животных" [13].