Эмиль из Леннеберги

Да все, вишь, о женитьбе, ну, о чем мы раньше толковали... слышь, наплюем на эту женитьбу, ладно?

Да, так он и сказал, бедняга Альфред! То есть употребил еще более крепкое словцо. Ужасно, что все это приходится пересказывать. Может, и не следовало бы этого делать, так как я не хочу учить тебя скверным сло- вам, наверное, ты уже немало знаешь их сам. Но ты должен помнить, что Альфред был всего-навсего простой работник из Леннеберги, куда ему до тебя! И он не сумел получше выразить свои мысли, хотя ломал себе голову много-много дней, бедняга Альфред!

Кстати, Лина не обиделась.

- Ты так думаешь? - спросила она. - Нуну, поживем - увидим!

И Альфред понял тогда, что, видно, ему никогда не избавиться от Лины. Но в тот вечер ему все же хотелось быть счастливым и свободным, и потому он вместе с Эмилем пошел на хуторское озеро удить окуней.

Вечер был такой прекрасный, какие бывают, наверное, только весной в Смоланде. Вся черемуха в Каттхульте стояла в цвету, пели дрозды, жужжала мошкара, и бойко клевали окуни. Эмиль с Альфредом сидели, глядя, как на зеркальной водной глади покачиваются поплавки. Говорили они мало, но им было хорошо. Так до самого захода солнца просидели они на берегу, а по- том отправились домой. Альфред нес на рогульке окуней, а Эмиль дул в дудку, которую Альфред вырезал ему из вербы. Они шли извилистой дорожкой по пастбищу, и над их головами шумели по-весеннему нежно-зеленые березо- вые листочки.

Эмиль так здорово дудел, что даже дрозды притихли от удивления. Вне- запно Эмиль смолк, вынул дудку изо рта и спросил:

- Знаешь, что я сделаю завтра?

- Не-а, - ответил Альфред. - Небось опять напроказничаешь?

Эмиль снова сунул дудку в рот и стал наигрывать. Он шел, дудел и ду- мал.

- Сам пока не знаю, - под конец сказал он. - Я никогда не знаю напе- ред, что еще натворю.

* ЖИВ ЕЩЕ ЭМИЛЬ ИЗ ЛЕННЕБЕРГИ! *

Во всей Леннеберге, во всем Смоланде, во всей Швеции и, кто знает, может, на всем свете никогда не было большего проказника, чем Эмиль, ко- торый в прежние времена жил на хуторе Каттхульт близ Леннеберги, в про- винции Смоланд. И подумать только! Ведь именно он, когда вырос, стал председателем муниципалитета. Да-да, он стал председателем и лучшим пар- нем во всей Леннеберге. Видишь ли, даже самые отчаянные проказники вы- растают и со временем могут стать полезными людьми. Верно, это хорошо? Ты не согласен со мной? Да ты, конечно, и сам немало проказничал, а? Ах нет? Неужели я ошибаюсь?

Мама Эмиля, Альма Свенссон из Каттхульта, писала о всех его проделках в синих школьных тетрадях, которые прятала в ящике комода. В конце кон- цов их там столько набилось, что ящик едва выдвигался, так как то одна, то другая тетрадка загибалась и вставала торчком. Эти синие тетради и по сей день хранятся в том же старом комоде, все, кроме трех, которые Эмиль однажды, когда ему понадобились деньги, пытался продать учительнице воскресной школы. Когда же она не захотела их купить, он взял да и смас- терил из них бумажные кораблики и пустил плавать в хуторской ручей, так что их больше никто не видел.

Учительница воскресной школы никак не могла понять, зачем ей покупать какие-то тетради у Эмиля.

- На что они мне? - удивленно спросила она.

- Чтобы читать детям и учить детей не быть такими плохими, как я, - сказал Эмиль.

Уж кто-кто, а Эмиль знал, каким он был озорником, но если когда и за- бывал об этом, то рядом всегда была Лина, служанка из Каттхульта, кото- рая тут же напоминала ему, какой он сорванец.

- Что за прок держать тебя в воскресной школе, - твердила она. - С тебя все как с гуся вода. Нет, не бывать тебе в раю! Разве что там пот- ребовалась бы гроза, понятно?

Лина хотела сказать, что, где бы ни появлялся Эмиль, там тотчас под- нималась суматоха, гремел гром и сверкали молнии.

- Сроду не видывала этакого пострела! - вздыхала Лина и брала с собой на пастбище маленькую Иду, сестренку Эмиля, которая собирала землянику, пока Лина доила хуторских коров. Ида нанизывала ягоды на соломинку и приносила домой по пять соломинок, густо усаженных земляникой. А Эмиль выклянчивал у нее всего лишь две соломинки - вот какой он был великодуш- ный!

Только не думай, что Эмилю хотелось тащиться вместе с Линой и Идой на пастбище. Как бы не так! Ему по душе было занятие повеселее! Он хватал свои "шапейку" и "ружейку" и несся с ними прямиком на лужайку, где пас- лись лошади. Там он вскакивал на Лукаса и мчался во весь опор сквозь за- росли орешника, только земля из-под копыт летела в разные стороны. "Гу- сары Смоланда идут в атаку..." - вот как называлась эта игра. Гусаров он видел на снимке в газете и знал, как они скачут верхом.

"Шапейка", "ружейка" и Лукас были, пожалуй, самыми дорогими сокрови- щами Эмиля. Лукаса Эмиль сам раздобыл на ярмарке в Виммербю после одного из своих лихих приключений. Потрепанную синюю кепчонку купил ему как-то папа. Ружье было игрушечное - его вырезал из дерева работник из Катт- хульта, Альфред, потому что он очень любил Эмиля. Вообще-то Эмиль и сам запросто мог бы выстругать себе ружье. Уж если и был на свете мастак ре- зать по дереву, так это Эмиль. Да и упражнялся он в этом деле прилежно. И вот почему. После каждой проделки Эмиля запирали в столярную, и там он обычно стругал из дерева маленького забавного старичка. Под конец у него набралось триста шестьдесят девять деревянных старичков. Они целы и по сей день - все, кроме одного, которого мама Эмиля закопала в землю за кустами смородины: уж больно он был похож на пастора! "Нельзя выставлять пастора в таком виде", - говорила мама.

Ну вот, теперь ты примерно знаешь, каким был Эмиль. Ты знаешь, что он проказничал круглый год - зимой и летом. А я как-то прочитала все эти синие тетради, и потому мне досконально известны все его приключения. Эмиль совершил немало и добрых дел. Справедливости ради надо вспомнить все, а не только его ужасные проказы. Впрочем, не все они были ужасны, многие и совсем безобидны. Собственно, только третьего ноября случилось нечто умопомрачительное... Нет, ни за что, и не проси, все равно не расскажу, что он натворил третьего ноября. Я этого никогда не сделаю, раз я обещала его маме. Лучше для примера возьмем день, когда Эмиль вел себя вполне прилично, хотя его папа наверняка думал иначе.

А именно...

СУББОТА, 12 ИЮНЯ

Как Эмиль заключил несколько сногсшибательных, но удачных сделок на аукционе в Бакхорве

В одну из июньских суббот в Бакхорве проходил аукцион.