Эмиль из Леннеберги

- Ведь супница стоит целых четыре кроны [2].

- Попробую-ка я, - сказал Альфред, ловкий и находчивый парень.

Ухватившись за обе ручки супницы, он с силой потянул ее вверх. Ну и что толку? Вместе с супницей Альфред приподнял и Эмиля, потому что Эмиль крепко-накрепко застрял в супнице. Он так и повис в воздухе, болтая но- гами и желая как можно скорее снова очутиться на полу.

- Отстань... пусти меня... отстань, кому говорю! - кричал он.

И Альфред поставил его на пол.

Теперь все окончательно расстроились и, столпившись вокруг Эмиля, ду- мали, что делать. И никто - ни папа Антон, ни мама Альма, ни маленькая Ида, ни Альфред и Лина, - никто не мог придумать, как высвободить Эмиля.

- Ой, Эмиль плачет, - сказала маленькая Ида.

Несколько крупных слезинок вытекло из-под супницы и покатилось по ще- кам Эмиля.

- Это не слезы, - возразил Эмиль. - Это мясной суп.

Он по-прежнему хорохорился, но, видно, ему было совсем несладко. По- думать только, вдруг он никогда не избавится от супницы? Бедный Эмиль, на что же он теперь напялит свою "шапейку"? Мама Эмиля очень жалела ма- лыша. Она снова хотела схватить кочергу и разбить супницу, но папа ска- зал:

- Ни за что! Супница стоила четыре кроны. Лучше поедем в Марианнелунд к доктору. Уж онто освободит Эмиля. И возьмет с нас всего три кроны, так что одну крону мы все же выгадаем.

Маме понравилась папина затея. Ведь не каждый день удается выгадать целую крону. Сколько всего можно купить на такие большие деньги! Перепа- дет что-нибудь и маленькой Иде, которая будет сидеть дома, пока Эмиль разъезжает по докторам.

В Каттхульте начались поспешные сборы. Надо было привести в порядок Эмиля, умыть и одеть его в праздничный костюмчик. Причесать его, разуме- ется, было невозможно. Правда, мама ухитрилась просунуть в супницу па- лец, чтобы выскрести грязь из ушей мальчика, но это кончилось плохо: па- лец тоже застрял в супнице.

- Тяни его, вот так тяни, - советовала маленькая Ида, а папа Антон здорово разозлился, хотя вообще-то был человек добрый.

- Ну, кто еще? Кому охота прицепиться к супнице? - закричал он. - По- жалуйста, не стесняйтесь! Я возьму большой воз для сена и заодно свезу к доктору в Марианнелунд весь Каттхульт!

Но тут мама Эмиля сильно дернула руку и вытащила палец из супницы.

- Видно, не мыть тебе сегодня ушей, - сказала она, подув на палец.

Из-под супницы мелькнула довольная улыбка, и Эмиль сказал:

- Хоть какой-то прок от этой супницы.

Тут Альфред лихо подогнал повозку к крыльцу, и Эмиль вышел из дому. Он был такой нарядный в полосатом праздничном костюмчике, в черных баш- маках на пуговках и с супницей на голове. По правде говоря, супница на голове была, пожалуй, и ни к чему, но, яркая и пестрая, она, если на то пошло, напоминала какую-то необычайно модную летнюю шляпку. Плохо только, что она то и дело съезжала Эмилю на глаза.

Пора было ехать в Марианнелунд. Вскоре все были готовы, и повозка тронулась в путь.

- Присматривай без нас хорошенько за Идой! - закричала Лине мама Эми- ля.

Она устроилась на переднем сиденье рядом с папой. На заднем сиденье восседал Эмиль с супницей на голове. Рядом с ним лежала его кепчонка. Не возвращаться же с непокрытой головой!

Хорошо, что он заранее подумал об этом.

- Что приготовить на ужин? - крикнула вдогонку Лина.

- Что хочешь! - ответила мама. - Не до того мне сейчас!

- Тогда сварю мясной суп! - сказала Лина. И тут же, увидев, как яр- кая, в цветочках, супница исчезает за поворотом, она вспомнила о случив- шемся и, обернувшись к Альфреду и маленькой Иде, грустно сказала:

- Вместо супа будут пальты [3] и шпик!

Эмиль уже не раз ездил в Марианнелунд. Ему нравилось сидеть высоко на облучке и смотреть, как петляет дорога. Ему нравилось разглядывать хуто- ра, мимо которых они проезжали, живших там ребятишек, лаявших у калиток собак, лошадей и коров, которые паслись на лугах. Однако на этот раз по- ездка была не из веселых. На этот раз он сидел с супницей на голове. Она совсем закрыла ему глаза, и он ничего не видел, кроме носков своих собственных башмаков, которые с трудом различал из-под супницы сквозь узкую щелку. Поминутно ему приходилось спрашивать отца:

- Где мы сейчас? Уже проехали "Блины"? Скоро "Поросенок"?

Эмиль сам придумал эти названия для всех хуторов вдоль дороги. Один он назвал "Блины", потому что однажды, проезжая мимо, видел, как двое толстых мальчуганов у калитки уписывали за обе щеки блины. "Поросенком" он окрестил другой хутор в честь маленького резвого поросенка, которому иногда почесывал спинку.

Теперь Эмиль мрачно сидел сзади, уставившись на носки башмаков, и не видел ни блинов, ни резвых поросят. Неудивительно, что он все время ныл:

- Где мы сейчас? Далеко еще Марианнелунд?..

Когда Эмиль с супницей на голове вошел в приемную доктора, там было полно народа. Все, кто сидел в приемной, пожалели мальчика. И понятно: с ним стряслась беда. Только один щупленький старикашка при виде Эмиля не удержался от смеха, словно это так весело - застрять в супнице.

- Хо-хо-хо! - смеялся старикашка. - Уши у тебя, что ли, зябнут, ма- лыш?

- Не-а, - отозвался Эмиль.

- Зачем же ты тогда нацепил этот колпак? - спросил старикашка.

- Чтоб уши не озябли, - ответил Эмиль.

Он за словом в карман не лез, даром что был мал!

Но тут Эмиля позвали к доктору. Доктор не смеялся, он только сказал:

- Здравствуй, здравствуй! Что ты там делаешь в супнице?

Эмиль не мог, конечно, видеть доктора, но поздороваться с ним было просто необходимо. Эмиль вежливо поклонился, низко склонив голову вместе с супницей. И тут раздался звон: дзинь! Супница, расколотая на две поло- винки, лежала на полу. Потому что Эмиль ударился головой о письменный стол доктора.

- Плакали наши четыре кроны, - тихонько сказал папа Эмиля маме.

Но доктор его услыхал.

- Нет-нет, одну крону вы все-таки выгадали, - заметил он. - Когда я вытаскиваю из супниц маленьких мальчиков, я беру за это пять крон. А на этот раз он сам себя вытащил.

Папа очень обрадовался. Он даже был благодарен Эмилю за то, что тот разбил супницу и выгадал одну крону. Проворно подняв обе половинки суп- ницы, папа вышел из кабинета с Эмилем и его мамой. На улице мама сказа- ла:

- Подумать только, мы опять выгадали. На что же мы потратим крону?

- Ни на что, - ответил папа. - Мы ее сбережем. А пять эре [4] Эмиль честно заработал.