Эмиль из Леннеберги

- воскликнула она. - Из-за какой-то кометы все должно полететь в тартарары!

- Кто знает, может, этот кисель - последнее, что ешь в жизни, - ска- зала мама Эмиля, и папа Эмиля поспешно протянул тарелку фру Петрель.

- Налейте, пожалуйста, еще, - попросил он. - Не ровен час...

Но прежде чем фру Петрель успела подлить ему киселя, случилось нечто невероятное. Послышался звон разбитого стекла, раздался крик, чтото с грохотом влетело через широкое окно, и по веранде пронесся вихрь из ос- колков стекла и брызг черничного киселя.

- Комета! - закричала фру Петрель и без чувств рухнула на пол.

Нет, это была не комета, а всего-навсего Эмиль, который, словно пу- шечное ядро, влетел в окно и угодил головой в фарфоровую миску, откуда фонтаном брызнул кисель.

Что тут началось на веранде! Мама Эмиля голосила, папа орал, ма- ленькая Ида плакала. Только фру Петрель была совершенно спокойна, так как лежала на полу в глубоком обмороке.

- Быстрее на кухню за холодной водой! - скомандовал папа Эмиля. - На- до намочить ей лоб!

Мама опрометью бросилась на кухню, а папа побежал следом - поторопить ее. Эмиль осторожно вытащил голову из миски. Лицо у него стало си- ним-пресиним.

- И чего ты всегда так торопишься на обед?! - упрекнула брата ма- ленькая Ида.

Эмиль ничего не ответил.

- Готфрид прав, - вздохнул он. - На ходулях через забор не перелезть. Это уж точно.

Тут он увидел на полу несчастную фру Петрель, и ему стало жаль ее.

- Что же это они так долго не несут воду? - пробурчал он. - Надо по- торопиться.

Эмиль не долго раздумывал. Он быстрехонько схватил миску с остатками черничного киселя и выплеснул их прямо в лицо фру Петрель. Хочешь - верь, хочешь - нет, это сразу помогло!

- Буль-буль... - ФРУ Петрель очнулась и мгновенно вскочила на ноги.

Вот как хорошо варить много черничного киселя, чтобы хватило и на случай беды!

- Я ее уже вылечил, - похвастался Эмиль, когда мама и папа примчались наконец из кухни с водой.

Но папа сумрачно посмотрел на него и сказал:

- А я знаю, кто будет лечиться в столярке, как только мы вернемся до- мой.

У фру Петрель все еще кружилась голова, и лицо у нее было такое же синее, как у Эмиля. Но мама Эмиля, умелая и проворная хозяйка, тотчас уложила ее на диван и схватила щетку.

- Надо навести порядок, - сказала она и принялась орудовать щеткой: сначала она отмыла фру Петрель, потом Эмиля и напоследок пол на веранде. Вскоре нигде не осталось никаких следов черничного киселя, кроме ма- ленького синего пятнышка за ухом Эмиля. Потом мама вымела осколки стек- ла, а папа побежал к стекольщику за новым оконным стеклом, которое он мигом вставил вместо разбитого. Эмиль хотел было ему помочь, но отец да- же близко не подпустил его к оконной раме.

- Отойди-ка отсюда! - прошипел он. - Сгинь с глаз моих и не возвра- щайся до самого отъезда!

Эмиль был не против того, чтобы сгинуть. Ему хотелось еще немного по- болтать с Готфридом. Но от голода у него сосало под ложечкой. За весь день ему перепал лишь глоточек черничного киселя - разок он успел хлеб- нуть, когда нырнул в миску.

- Нет ли у тебя чего-нибудь пожевать? - спросил он Готфрида, который по-прежнему торчал в бургомистровом саду возле забора.

- Жуй сколько хочешь, - ответил Готфрид. - Моему папаше сегодня стук- нуло пятьдесят, вечером у нас будет пир, и кладовки прямо ломятся от всякой всячины.

- Вот здорово! - обрадовался Эмиль. - Дай попробую, недосол у вас или пересол.

Готфрид не мешкая отправился на бургомистрову кухню и вернулся с та- релкой, полной всякой вкуснятины - сосисок, котлет, пирожков. Готфрид и Эмиль - даром что по разные стороны забора - мигом все съели. Эмиль опять был всем доволен. Но его спокойствие длилось только до тех пор, пока Готфрид не проговорился:

- А сегодня вечером у нас будет фейерверк, какого в Виммербю еще не бывало.

За всю свою разнесчастную жизнь Эмиль не видел ни одного фейерверка, - жители Леннеберги не позволяли себе таких безумств. И теперь он очень огорчился: ведь ему не придется увидеть великолепный фейерверк, потому что надо засветло отправляться обратно в Каттхульт.

Эмиль вздохнул. Если пораскинуть мозгами, какой все-таки неудачный этот ярмарочный день! Ни коня, ни фейерверка - одни беды да напасти, к тому же дома его ожидает столярка.

Эмиль мрачно попрощался с Готфридом и пошел разыскивать Альфреда, своего друга и утешителя во всех бедах.

Только где теперь найдешь Альфреда на улицах, запруженных толпами крестьян, приехавших на ярмарку, да еще вперемешку с горожанами из Вим- мербю? Отыскать Альфреда в этой толчее оказалось делом нелегким. Эмиль затратил на поиски своего друга несколько часов и за это время успел не- мало напроказить. Но эти проделки не попали в синюю тетрадь, так как о них никто никогда не узнал... Альфреда он так и не нашел.

В октябре темнеет рано. Скоро начнет смеркаться, скоро кончится, нав- сегда канет в вечность этот ярмарочный день. Крестьяне уже собрались разъезжаться, да и горожанам из Виммербю, пожалуй, пора было по домам. Но напоследок всем хотелось еще посмеяться, поболтать, покричать, пошу- меть, и на улицах царило веселое оживление. Еще бы, ведь день-то необыч- ный! И ярмарка, и день рождения бургомистра, и кто знает, может, послед- ний день жизни на Земле, если и в самом деле прилетит эта дымящаяся ко- мета. Понятно, что все чувствовали себя не в своей тарелке, толпясь на улицах и не зная, чего ждать - радости или беды. Когда люди одновременно и боятся и радуются, то они утрачивают чувство меры. Поэтому сутолока на улицах не уменьшалась и веселье не стихало, а в домах царили тишина и покой: в них остались лишь кошки да дряхлые старушки, нянчившие внучат.

Если тебе случалось бродить по маленькому городку вроде Виммербю, а может, и в день ярмарки, и в сумерки, ты знаешь, как весело шагать по улочкам, мощенным булыжником, и разглядывать в окнах домиков бабушек, их внучат и кошек. А как бьется сердце, когда крадешься темным переулком, заходишь в чужие ворота, на темный двор, забитый крестьянскими телегами, между которыми толкутся крестьяне и пьют пиво, перед тем как запрячь ло- шадей и отправиться восвояси по хуторам.

Для Эмиля прогулка была тоже веселой и увлекательной. Скоро он поза- был о своих недавних горестях и уже не сомневался, что рано или поздно найдет Альфреда. Так оно и вышло, только сперва он нашел нечто совсем другое.

Шагая по узенькой окраинной улочке, он неожиданно услыхал невообрази-