Калле Блюмквист - сыщик

Ева-Лотта заботливо вытерла коробку носовым платком, а Андерс достал ключ, висящий у него на груди. Коробка показалась им странно легкой. А вдруг Алые подобрали ключ и сперли часть их сокровищ? Чтобы проверить это, они открыли коробку.

Но никаких тайных бумаг и сокровищ там не оказалось. В коробке лежала только бумажка, на которой было написано мерзким почерком Сикстена:

"Копайте, копайте! Продолжайте в том же духе! Вам осталось прорыть всего лишь несколько тысяч километров, и вы попадете в Новую Зеландию. Можете там и оставаться!"

Белые розы задыхались от ярости. А за кустами послышался восторженный хохот, и из-за кустов появились Сикстен, Бенка и Йонте.

- Негодяи, куда вы дели наши бумаги? - крикнул Андерс.

Сикстен хлопнул себя по коленкам и долго еще хохотал, прежде чем ответить.

- Слепые курицы! - сказал он. - Сдались нам ваши паршивые бумажонки. Да они лежат у вас в комоде вместе с прочим хламом. Эх, вы, ничего не слышите и не видите!

- Куда им, они ведь копают, - заметил Йонте с довольным видом.

- Ну и здорово же вы копаете! - восхищался Сикстен. - Вот папка обрадуется, что ему не надо больше на меня ворчать за этот старый огород! Мне что-то неохота было приниматься за это дело в такую жару.

- Где уж, ты ведь так усердно Мумрика откапывал, что у тебя, наверное, до сих пор пузыри на руках не прошли, - предположил Калле.

- Это вам даром не пройдет, господа, - посулил Андерс.

- Да уж будьте уверены! - подхватила Ева-Лотта.

Она встряхнула испачканный носовой платок и сунула его обратно в карман.

Но что это - на самом дне кармана лежало что-то еще. Какая-то бумага... Ева-Лотта вынула ее и посмотрела. Вверху стояла надпись: "Вексель". Ева-Лотта рассмеялась.

- Нет, вы видали что-нибудь подобное, - воскликнула она. - Вот он, этот самый вексель! Выходит, он был у меня в шкафу все время, пока они там в Прериях ползали за ним по кустам! Ну, что я говорила - есть что-то в этих векселях ужасно глупое.

Она рассмотрела бумагу поближе.

- "Клас", - прочла она. - Совершенно верно. А он, кстати, очень красиво расписывается.

После чего Ева-Лотта скомкала вексель и бросила его в траву, где бумагу подхватил легкий летний ветерок.

- Tеперь уж его арестовали, так что все равно, какая у него подпись.

Калле ахнул и бросился сломя голову за драгоценной бумажкой. Он с упреком посмотрел на Еву-Лотту.

- Вот что я тебе скажу, Ева-Лотта, - сказал он, - ты плохо кончишь, если будешь вот так вот кидаться бумагами!

- Дод-а зоз-дод-рор-а-вов-сос-тот-вов-уе-тот. А-лол-а-я Рор-о-зоз-а, - неуверенно произнес Сикстен. - Ведь до чего простой язык, если разобраться!

- Да, это ты теперь говоришь, когда знаешь, в чем дело, - возразил Андерс.

- И вам еще надо научиться говорить во сто раз быстрее, - добавил Калле.

- А не то чтобы сегодня один слог, а завтра другой, - сказала Ева-Лотта. - Надо тарахтеть, как из пулемета.

Все рыцари Белой и Алой розы собрались на чердаке, где Алые только что прослушали первый урок разбойничьего языка. Дело в том, что, поразмыслив хорошенько, Белые розы поняли, что посвятить Алых в тайну этого языка - их гражданский долг. Учителя в школе всегда проповедовали, как важно знать языки. Как же они были правы! Что бы делали Андерс, Калле и Ева-Лотта тогда в Усадьбе, если бы они не знали разбойничьего языка? Калле думал над этим несколько дней и наконец сказал Андерсу и Еве-Лотте:

- Мы не имеем права допускать, чтобы Алые прозябали в таком ужасающем невежестве. Они же пропадут ни за грош, если когда-нибудь столкнутся с убийцей!

И Белые розы открыли у себя на чердаке курсы по изучению разбойничьего языка.

Сикстен имел устойчивую двойку по английскому, ему бы день и ночь зубрить английскую грамматику - до переэкзаменовки оставались считанные дни, - но он считал разбойничий язык куда более важным.

- Английский язык почти все убийцы знают, - заявил он, - от него большой пользы не получишь, а без разбойничьего языка капут.

Вот почему трое Алых часами сидели среди мусора на чердаке и упражнялись с трогательным усердием.

Урок был прерван приходом булочника Лисандера. Он держал в руке тарелку со свежими булками. Отдав их Еве-Лотте, он сообщил ребятам:

- Недавно звонил дядя Бьорк и сказал, что Мумрик вернулся.

- Кок-рор-а-сос-о-тот-а! - восторженно произнесла Ева-Лотта и впилась зубами в булку. - Пошли в полицейский участок!

- Кок-рор-а-сос-о-тот-а! Tак-то так, - сказал булочник. - Tолько вы теперь поосторожнее с этим Мумриком, слышите?

Все рыцари Алой и Белой розы заверили, что будут просто ужас до чего осторожны. И булочник медленно направился вниз.

- Кстати, могу вам сообщить, что этот самый Клас сознался, - добавил он, прежде чем уйти.

Рыцари Белой и Алой розы побежали в полицейский участок за Мумриком.

- Мумрик... - Бьорк медлил с ответом. - А Мумрика здесь нет.

Друзья вытаращили глаза от удивления. Как же так?

Он ведь сам позвонил и сказал, что Мумрик вернулся. Дядя Бьорк серьезно посмотрел на них.

- Ищите высоко над землей, - провозгласил он торжественно. - Пусть птицы небесные укажут вам дорогу! Спросите галок, не видели ли они достопочтенного Мумрика.

Юные лица роз так и расплылись в улыбке. Йонте воскликнул, захлебываясь от восторга:

- Кок-рор-а-сос-о-тот-а! Борьба продолжается!

- Борьба продолжается, - решительно заявил Бенка.

Ева-Лотта одобрительно посмотрела на Бьорка: о, форма ужасно шла ему! Полицейский Бьорк напустил важность на свое мальчишески задорное лицо.

- Дядя Бьорк, - сказала Ева-Лотта, - не будь вы такой ужасно старый, вы могли бы тоже участвовать в войне Роз.

- Ага. И вы бы тогда стали Алой розой! - подхватил Сикстен.

- Ну уж нет - Белой! - возразил Андерс.

- Избави бог, - отозвался Бьорк. - Где уж мне такими опасными делами заниматься. Tихая, спокойная работа в полиции больше всего подходит такому старикану, как я.

- Что вы, иногда надо и рисковать! - сказал Калле и выпятил грудь.

Через пару часов Калле развалился в своей любимой позе под грушей и принялся размышлять над тем, что такое рисковать. Он так усердно размышлял и разглядывал летние облака, что почти не заметил, как воображаемый собеседник тихонечко подошел к нему и сел рядом.

"Я слышал, господин Блюмквист опять поймал преступника", - льстиво произнес он.

Калле Блюмквиста вдруг взорвало.

"Неужели?