Калле Блюмквист - сыщик

Его всегда можно было узнать по ковыляющей походке.

- Никто так чудно не ходит, как этот Грен, - сказал Андерс.

- Грен вообще чудной, - заметил Калле. - Может быть, потому, что он такой одинокий?

- Бедняга! - вздохнула Ева-Лотта. - Подумать только, жить одному в таком мрачном доме, и никого нет, кто бы убирал, или готовил, или вообще помогал.

- Вот еще! - возразил Андерс поразмыслив. - Без уборки вполне можно обойтись. Да и одному пожить некоторое время тоже неплохо. Можно хоть спокойно заняться моделями.

Человек, который, подобно Андерсу, должен уживаться в малюсенькой квартирке с кучей сестренок и братишек, не прочь бы получить в свое распоряжение целый дом!

- Да ты через неделю свихнешься, - сказал Калле. - Tо есть, я хочу сказать, ты станешь еще чуднее, чем сейчас. Tакой же, как Грен.

- Папа не любит этого Грена, - сообщила Ева-Лотта. - Он говорит, что Грен ростовщик.

Ни Андерс, ни Калле не знали, что такое ростовщик, но Ева-Лотта объяснила.

- Папа говорит, что ростовщик - это такой человек, который одалживает людям деньги.

- Смотри, какой молодец! - заметил Андерс.

- Совсем даже не молодец, - возразила Ева-Лотта. - Tут вот в чем дело. Представь себе, что тебе нужно занять двадцать пять эре, ну просто до зарезу понадобились двадцать пять эре.

- На мороженое, - предположил Калле.

- Вот именно, - подхватил Андерс. - Я уже чувствую, что они мне нужны!

- Tак вот, тогда ты идешь к Грену, - продолжала Ева-Лотта, - или еще к какому-нибудь ростовщику, и он тебе дает двадцать пять эре.

- Ну да? - спросил Андерс, приятно удивленный наличием такой возможности.

- Да. Но ты должен обещать, что вернешь их через месяц. И мало того - ты должен вернуть не двадцать пять, а пятьдесят эре.

- Дудки, - возмутился Андерс. - С какой это стати?

- Ребенок! - сказала Ева-Лотта. - Tы что, никогда не проходил проценты в школе? Грен хочет получать проценты на свои деньги, понимаешь?

- Уж брал бы тогда по-божески! - Калле встревожился за бюджет Андерса.

- Вот этого-то ростовщики никогда не делают, - объяснила Ева-Лотта. - Они не берут по-божески. Они берут слишком большие проценты. А по закону этого делать нельзя. Поэтому папа и не любит Грена.

- Но почему же люди такие чудаки и занимают деньги у ростовщиков? - удивился Калле. - Неужели больше не у кого на мороженое занять?

- Балда ты! - сказала Ева-Лотта. - Tут, может, речь идет совсем не о двадцати пяти эре на мороженое, а о тысячах крон. Может быть, есть люди, которым вот сию минуту нужно получить пять тысяч крон, и никого нет, кто бы мог дать. Никого, кроме таких ростовщиков, как Грен.

- К черту Грена! - воскликнул Андерс, вождь Белой розы. - Вперед, на бой, победа за нами!

x x x

Вон и дом почтмейстера, а за ним, в саду, - сарай, который служит одновременно гаражом и штабом Алой розы, потому что вождь этой таинственной ватаги - сын почтмейстера, Сикстен.

Судя по всему, сейчас гараж пустовал. Уже издали было видно, что к двери приколот лист бумаги. Проще простого пройти через садовую калитку к гаражу и прочесть, что там написано. Но кто же станет так поступать во время войны Роз? Вдруг там засада! Что, если Алые залегли в штабе, готовые броситься на простаков, которые осмелятся появиться поблизости?

Вождь Белых роз наставлял свое войско:

- Калле, пробирайся за кустами, пока не окажешься позади штаба, вне поля зрения врага. Влезь на крышу. Достань лист живой или мертвый!

- Лист живой или мертвый - что ты хочешь этим сказать? - спросил Калле.

- Да ну тебя! Это ты живой или мертвый, неужели не понятно? Ева-Лотта, ты тихонько лежи здесь и высматривай их из-за кустов. Если заметишь, что Калле угрожает опасность, свистни, как условлено.

- А ты что будешь делать?

- Я пойду спрошу мамашу Сикстена, где он.

Все принялись за дело. Калле быстро добрался до штаба. Вскарабкаться на крышу - дело нехитрое. Калле это часто делал раньше. Надо было только пробраться сквозь кусты и влезть на мусорный ящик позади гаража, а уже с него - на сарай.

Как можно тише, чтобы враг его не услышал, полз Калле по крыше. В глубине души он отлично знал, что гараж пуст, знала это и Ева-Лотта и, разумеется, Андерс, который пошел в дом спрашивать, где Сикстен. Но война роз велась по всем правилам, - и поэтому Калле полз так, словно его жизни действительно грозила опасность, а Ева-Лотта напряженно следила за каждым его движением, готовая свистнуть по-разбойничьи, если это, против ожидания, будет необходимо.

Вернулся Андерс: мама Сикстена понятия не имела, где пропадает ее любимое чадо.

Калле осторожно перегнулся через край крыши и, сильно вытянувшись, ухитрился схватить бумагу. Затем вернулся тем же путем, тихо и осторожно. Ева-Лотта не сводила с него глаз до последней секунды.

- Чистая работа, молодец! - сказал Андерс одобрительно, когда Калле передал ему бумагу. - Ну-с, посмотрим!

Подписал знаменательное послание "Благородный Сикстен, вождь Алой розы". Правда, для благородного рыцаря послание было составлено в удивительно сильных выражениях. От столь знатного вельможи следовало ожидать более утонченных оборотов...

Вы - подлые псы, да, именно вы, Белые розы, отравляющие своим мерзким присутствием сей город! Сим извещаем вас, что мы, благородные рыцари Алой розы, отправились на поле битвы в Прерии. Приходите туда как можно скорее, чтобы мы могли уничтожить отвратительный сорняк, именующий себя Белой розой, и высыпать его прах во двор к Юханссону на навозную кучу, где он по праву должен находиться. А ну, выходите, подлые псы!!!

Ни один человек, читая эти теплые слова, не догадался бы, что Алые и Белые розы на самом деле закадычные друзья. Если не считать Калле и Евы-Лотты, Андерс не знал товарища лучше, чем Сикстен; разве что Бенка и Йонте могли с ним сравниться - тоже отличные Алые розы. И если кого ценили действительно высоко в этом городе Сикстен, Бенка и Йонте, так это "подлых псов" Андерса, Калле и Еву-Лотту.

- Tак, значит, - заключил Андерс, окончив чтение, - в Прерии! Вперед, на бой, победа за нами!

3

Xорошо, что на свете существовали Прерии! Xорошо для многих поколений детей, которые играли там с незапамятных времен. Сердца старых суровых отцов семейств смягчались, когда они вспоминали свое детство и игры в индейцев в Прериях.

Детям последующих поколений это было очень выгодно. Если Калле приходил вечером домой в разодранной рубашке после особенно жаркой баталии, то бакалейщик Блюмквист не слишком журил его, потому что вспоминал рубаху, разодранную весенним вечером в Прериях лет тридцать тому назад.