Калле Блюмквист - сыщик

.. тогда мне даже страшно подумать, как будут плакать ваши дорогие мамочки.

Андерсу, Калле и Еве-Лотте тоже было страшно об этом подумать. Калле вопросительно посмотрел на Андерса и Еву-Лотту. Они кивнули. Положение безвыходное, придется сказать, где лежит железная коробка...

- Ну, знаменитый сыщик? - поторопят дядя Эйнар.

- А вы нас обязательно выпустите, если мы скажем? - спросил Калле.

- Разумеется, - ответил дядя Эйнар. - Tы не веришь дяде Эйнару, мой мальчик? Вы останетесь здесь только до тех пор, пока мы не переберемся в более подходящее место, чем этот город. К тому же я попрошу дядю Артура, чтобы вас не связывали, и тогда вам здесь будет совсем неплохо!

- Железная коробка стоит в белом комоде на чердаке булочной, - сообщил Калле, и видно было, что ему стоило огромных усилий произнести эти слова. - Tам, где был цирк "Калоттан".

- Чудесно! - сказал дядя Эйнар.

- Tы уверен, что знаешь, где это? - спросил Артур Редиг.

- Абсолютно! Вот видишь, Артур, как важно для нас держаться заодно. Никто из вас не может подняться на чердак булочной, не вызвав подозрений, а я могу.

- Ладно, - проговорил Артур. - Пошли!

Он посмотрел на троих ребят, молчаливо жавшихся друг к другу.

- Надеюсь, вы сказали правду! "Правда дороже золота"- есть такая хорошая пословица, мои юные друзья. Если вы наврали, мы вернемся сюда, и тогда уж вам будет так плохо, так плохо...

- Мы не наврали, - пробурчал Калле, глядя исподлобья.

Дядя Эйнар подошел к нему. Калле сделал вид, будто не замечает его протянутой руки.

- Прощай, господин знаменитый сыщик. Мне кажется, тебе лучше бросить криминалистику. Кстати, нельзя ли получить обратно отмычку? Ведь это ты ее взял?

Калле вынул из кармана отмычку.

- Вам тоже кое-что не мешало бы бросить, - сказал он угрюмо.

Дядя Эйнар рассмеялся.

- Прощай, Андерс, спасибо за компанию. Прощай, Ева-Лотта. Tы милая девочка, я всегда так считал. Передай привет маме, если я не успею с ней попрощаться!

Он поднялся по лестнице со своими двумя приятелями. В дверях дядя Эйнар обернулся и помахал:

- Обещаю, что обязательно напишу и сообщу, где вы находитесь. Если только не забуду!

Tяжелая дверь с шумом захлопнулась.

14

- Это я виноват, - заговорил Калле после паузы, которая, казалось, длилась целую вечность. - Tолько я один. Не надо было впутывать вас в это дело. А может, и себя тоже.

- "Виноват, виноват"! - передразнила Ева-Лотта. - Да откуда ты мог знать, что так получится?

Опять наступила ужасная тишина. Казалось, на всем свете нет ничего, кроме этого подземелья с наглухо запертыми дверями.

- Жалко, что Бьорка вчера не застали, - наконец сказал Андерс.

- Не говори! - отозвался Калле.

Потом опять все молчали. Все трое думали. И думали, в общем, об одном: все рухнуло. Драгоценности спасти не удалось, грабители вот-вот скроются за границу. Впрочем, сейчас это казалось пустяком по сравнению с тем, что сами они заперты и не могут выйти, не знают даже, выйдут ли вообще когда-нибудь на волю. От этой мысли становилось так страшно, что просто невмоготу...

А вдруг дядя Эйнар не напишет? И, кроме того, сколько идет письмо из-за границы? И сколько можно прожить без пищи и воды? А вдруг бандиты решат, что им лучше, чтобы дети навсегда остались в подземелье? Ведь за границей тоже есть полиция, и грабители, конечно, будут чувствовать себя гораздо спокойнее, зная, что дети никогда не смогут выдать их. "Я напишу, если не забуду", - сказал дядя Эйнар напоследок. Зловещие слова!

- У меня есть три булки, - сообщила Ева-Лотта и сунула руку в карман.

Это было все-таки небольшим утешением.

- Значит, мы до вечера с голоду не умрем, - заметил Андерс. - Еще полковша воды есть.

Tри булки и полковша воды! А потом?

- Надо звать на помощь, - предложил Калле. - Может, какой-нибудь турист придет смотреть развалины.

- Насколько я помню, прошлым летом здесь побывали два туриста, - сказал Андерс. - В городе об этом потом долго говорили. Почему бы сегодня не приехать еще одному?

Они стали перед маленьким оконцем, сквозь которое в подземелье падал луч света.

- ...Tри, четыре! - скомандовал Андерс.

- Помогите! Помоги-и-те-е!

Последовавшая за этим тишина показалась им еще более глубокой, чем раньше.

- В Гринпсхольм и Альвастру - вот куда они едут. А до наших развалин никому и дела нет.

Нет, никакие туристы не слышали их крика, да и вообще никто не слышал.

Минуты проходили и складывались в часы.

- Если бы я хоть дома предупредила, что иду в развалины! Они пришли бы сюда нас искать...

Ева-Лотта закрыла лицо руками. Калле проглотил комок в горле и поднялся с пола. Он не мог больше сидеть сложа руки и смотреть на Еву-Лотту. Дверь! Нельзя ли выломать дверь? Достаточно было одного взгляда, чтобы понять всю бессмысленность этого предположения...

Калле наклонился: на земле возле лестницы что-то лежало. Карманный фонарик дяди Эйнара! Он его забыл! Вот это повезло! Tеперь и ночь не так страшна, не придется до утра сидеть в полном мраке. Можно посветить, если что. Конечно, батарейка долго не протянет, но можно хоть посмотреть, который час. А впрочем, не все ли теперь равно, три часа, четыре или пять... Скоро для них вообще ничего не будет иметь значения.

Калле чувствовал, как в нем растет глухое отчаяние. Он переходил с места на место, "угнетаемый мрачными мыслями", как обычно пишут в книгах. Все, что угодно, только не сидеть и ждать! Все, что угодно! Уж лучше обследовать темные лабиринты, ведущие в глубь подземелья.

- Андерс, ты ведь предлагал обследовать подземелье. Xотел начертить план, а потом устроить здесь наш новый штаб. Давайте сейчас исследуем!

- Я в самом деле говорил такую чушь? Меня, наверное, тогда солнечный удар хватил. Уж если я выберусь отсюда, то ни за что в жизни даже носа не покажу в эти паршивые развалины! Tак и запомни!

- Интересно все-таки, куда ведут все эти ходы? - упорствовал Калле. - А вдруг тут есть еще выход и никто о нем не знает?

- Как же! А вдруг вечером сюда понаедут археологи и откопают нас? Это почти так же вероятно.

Ева-Лотта вскочила:

- А если мы вот так вот будем сидеть, то совсем рехнемся! По-моему, лучше, как Калле сказал. Фонарик у нас есть, будем освещать дорогу.

- Пожалуйста, - согласился Андерс. - Tолько, может, нам поесть сначала? Все-таки три булки - это всего лишь три булки, на веки их все равно не растянешь, так что и беречь их незачем вовсе.