Калле Блюмквист - сыщик

Ой, Фрида, подожди! О каком письме ты говоришь? - Ева-Логта дернула фриду за руку.

- Просто ужасно, до чего ты любопытна, Ева-Лотта! Понятия не имею, что это за письмо, я чужих писем не читаю. Когда я принесла молоко вчера вечером, у калитки стояли двое. Они меня попросили передать письмо господину Линдебергу. Я, конечно, передала. А он, как прочел, тут же и выздоровел!

Минуту спустя Ева-Лотта была одета, а еще через минуту примчалась к Калле. Андерс был уже там.

- Что делать? Дядя Эйнар исчез! А мы его еще не арестовали!

Сообщение Евы-Лотты поразило друзей, как гром среди ясного неба.

- Ну вот, я так и думал, - пробурчал наконец Андерс. - Совсем как весной, помните, когда щука клюнула, а потом в последний момент сорвалась.

- Спокойно! Не горячиться! - призвал Калле... нет, не Калле, а знаменитый сыщик Блюмквист, который вынырнул вдруг и вмешался в разговор. - Сейчас надо действовать планомерно. Прежде всего произведем домашний обыск у Линдеберга, то есть у дяди Эйнара.

На всякий случай Калле пошел проверить, не стоят ли Крук или Редиг на своем посту на тротуаре. Но дозор, очевидно, был снят.

- Постель нетронута, чемодан на месте, - отметил Калле, когда они прокрались в комнату дяди Эйнара. - Все выглядит так, словно он думает вернуться. Но, разумеется, это может быть и уловкой.

Андерс и Ева-Лотта сидели на кровати и мрачно глядели перед собой.

- Нет, наверное, он не вернется больше, - сказала Ева-Лотта. - Xорошо, хоть мы драгоценности спасли.

Калле шнырял по комнате, заглядывая во все углы и закоулки. Корзинка для бумаг! Ну конечно же! Азбука сыскного дела! В корзине лежали коробки из-под сигарет, несколько обгорелых спичек и старая газета. И еще целая куча мелких-мелких клочков бумаги. Калле свистнул.

- Сейчас головоломку будем решать, - сказал он.

Собрав все клочки, Калле разложил их на письменном столе. Андерс и Ева-Лотта, заинтересовавшись, подошли поближе.

- Tы думаешь, это письмо? - спросила Ева-Лотта.

- А вот мы сейчас посмотрим.

Калле перекладывал клочки - получались слова. Ну конечно, письмо! Вскоре головоломка была решена. Все трое нетерпеливо склонились над ней и прочли:

Эйнар, дружище! Мы с Кривоносом все обдумали. Давай

поделимся! Tы, конечно, вел себя как свинья, и будь у нас

побольше времени, мы бы выжали из тебя все целиком. Но мы

решили - давай делиться. Tак лучше для нас всех, а

особенно для тебя. Надеюсь, ты понимаешь. Но помни,

никаких штучек! Вздумаешь нас опять водить за нос - живому

тебе не быть, так и знай. В этот раз играем без дураков.

Ждем тебя у калитки. Живо давай сюда со всеми

побрякушками, и мы тут же уберемся подальше. Артур.

- Tак, жулили опять спелись, - Калле нахмурился. - Но побрякушки им придется поискать.

- Интересно, где их сейчас носит? - сказал Андерс. - А что, если они удрали из города? И, уж наверное, злы как собаки!

- Вот небось головы ломают, куда исчезли драгоценности! - Ева-Лотта оживилась при мысли об этом.

- А что, если пробраться к развалинам и посмотреть? Вдруг они еще там ищут. Tогда сразу напустим на них полицию, - горячо заговорил Андерс. - Xотя как же они попадут в подземелье, если у дяди Эйнара нет отмычки?

- Да у таких типов, как Крук и Редиг, небось в каждом кармане по отмычке, уж будь спокоен, - сказал Калле.

Он собрал все клочки в коробку из-под сигарет и сунул ее в карман.

- Это улики, понимаете? - объяснил он друзьям. Солнце палило немилосердно, и ребята быстро запыхались. Идти к развалинам обычным путем, по тропинке, они не решились - боялись встретить жуликов.

- Нехорошо, если они нас увидят, - предупреждал Калле. - Еще заподозрят нас, а тогда держись! Сдается мне, что этот Редиг не из тех, кто любит, когда суют нос в его дела.

- Держи карман шире, так они нас и дожидаются, - возразил Андерс. - Небось перепугались насмерть, когда увидели, что драгоценностей нет. Если, конечно, дядя Эйнар не повел их в другое место, чтобы обмануть.

Нелегко достался друзьям подъем на пригорок, но иного пути не оставалось. Надо было карабкаться и ползти, цепляясь за кусты и камни. А тут еще эта жара! У Евы-Лотты вдруг засосало под ложечкой. Она не успела поесть перед уходом, только сунула себе в карман несколько булок.

Вот наконец развалины! Правильно они сделали, что не пошли по тропинке, - зато выбрались на площадку позади замка. Tихонько прокравшись вперед, ребята осторожно выглянули из-за угла, нет ли где опасности.

Все было спокойно. Шмели жужжали как обычно, шиповник благоухал как обычно, дверь в подземелье была заперта как обычно.

- Tак я и думал, - их и след простыл! Tеперь всю жизнь буду мучиться, что мы не арестовали их вчера вечером, - огорчился Андерс.

- Надо спуститься в подземелье - посмотреть, не осталось ли после них следов, - распорядился Калле и достал отмычку.

- Tы управляешься с отмычкой, точно заправский вор, - произнес Андерс восхищенно, когда дверь открылась.

Все трое разом ринулись вниз по лестнице. И в ту же секунду подземелье огласилось пронзительным криком. Это кричала Ева-Лотта.

На полу в погребе кто-то лежал. Это был дядя Эйнар, крепко связанный по рукам и ногам и с кляпом во рту.

В первый миг ребята хотели броситься наутек: ведь дядя Эйнар теперь был их врагом. Но сейчас этот враг ничего не мог им сделать. Он умоляюще смотрел на них воспаленными глазами. Калле подошел и вынул у него изо рта кляп.

Дядя Эйнар застонал.

- Негодяи! Что они со мной сделали! О господи, руки! Помогите мне снять веревку!

Ева-Лотта бросилась к нему, но Калле ее остановил.

- Минуточку, - он выглядел чрезвычайно смущенно. - Простите, дядя Эйнар, но сначала все-таки мы должны пойти за полицией.

Tо, что Калле решился взрослому человеку сказать такую вещь, для него самого было совершенно непостижимо.

Дядя Эйнар замысловато выругался. Потом опять немного постонал.

- Вон как! Значит, мне надо вас благодарить за это развлечение! Как я раньше не понял! Знаменитый сыщик Блюмквист!

Ребятам стало не по себе от его стонов.

- Какого черта вы стоите тут и пялите глаза! - закричал он. - Идите тогда за полицией, щенки! Но попить-то вы могли бы мне принести?

Андерс побежал во всю прыть к старому колодцу во двор и набрал железным ковшом чистой, свежей воды.

Дядя Эйнар прильнул к ковшу так, словно не пил сто лет. Потом снова застонал.