Калле Блюмквист - сыщик

Он вытащил ее - точно такая, как коробка с документами Белой розы. Первым нарушил молчание Калле.

- Ну и ну! - возмутился он. - Этот ворюга стащил нашу коробку!

Андерс покачал головой.

- Нет, это не наша. Нашу я собственными руками запер только что.

- Но она точно такая же, - заметила Ева-Лотта.

- Вот увидите, он ее купил в скобяной лавке вместе с карманным фонариком, - объявил Калле. - Tам как раз такие коробки продаются.

- Ну да, мы нашу тоже там купили, - вспомнила Ева-Лотта.

- Да открывайте же, я больше не могу! - воскликнул Калле.

Андерс попробовал. Коробка была заперта.

- Интересно, ключи у них одинаковые?

Он выхватил ключ, висевший на шнурке у него на шее.

- О! - только и вымолвила Ева-Лотта. - О!

Калле задыхался, словно после долгого бега. Андерс всунул и повернул ключ: он подошел.

- О! - повторила Ева-Лотта. И, когда Андерс поднял крышку, воскликнула: - Нет, вы только посмотрите! Tочьв-точь как в "Tысяче и одной ночи"!

- Tак вот, значит, они какие, изумруды и платина! - благоговейно произнес Калле.

Все было, как писали в газете: броши, кольца, браслет и разорванное колье из таких точно жемчужин, как та, что нашел Калле.

- Сто тысяч крон, - прошептал Андерс. - Ух, даже жуть берет.

Ева-Лотта перебирала драгоценности. Она выбрала браслет, прицепила бриллиантовую брошь на свое голубое ситцевое платье, надела на каждый палец по кольцу, потом стала перед маленьким оконцем, сквозь которое в подземелье пробивался солнечный свет. Она вся искрилась и переливалась.

- Ой, до чего красиво! Похожа я на королеву? Вот бы мне хоть одно-разъединственное колечко!

- Ох, уж эти женщины! - сказал Андерс.

- Ладно, хватит, - вмешался Калите. - Надо уходить отсюда. Вдруг дядя Эйнар вздумает прийти за коробкой! Представьте себе, что он сейчас войдет. Все равно что с бенгальским тигром встретиться!

- Я бы предпочел тигра, - сказал Андерс. - Но дядя Эйнар боится выходить из дому, ты же знаешь, Крук и Редиг подстерегают его.

- Все равно, мы должны сейчас же бежать в полицию.

- В полицию? - В голосе Андерса звучало величайшее разочарование. - Вмешивать в это дело полицию сейчас, когда у нас все так здорово началось?

- Это вам не война роз, - сказал Калле трезво. - Медлить нельзя. Их ведь надо арестовать, ты что, не понимаешь? Андерс почесал в затылке.

- А если мы сами заманим их в ловушку, а потом скажем полиции: мол, пожалуйста, вот вам трое первоклассных бандитов, мы их изловили для вас!

Калле покачал головой. Эх, сколько раз знаменитый сыщик Блюмквйст обезвреживал закоренелых преступников целыми дюжинами!

Но знаменитый сыщик Блюмквист - это одно, а Калле - другое. К тому же Калле был иногда рассудительным и разумным молодым человеком.

- Как хочешь.

И Андерс скрепя сердце склонился перед авторитетом Калле в области криминалистики.

- Если так, - заключила Ева-Лотта, - пойдем к Бьорку. Tолько он должен нам помогать. Может, его заодно и в чине повысят.

Андерс посмотрел на следы раскопок.

- А с этим что будем делать? Картошку сажать или все опять заровняем?

Калле считал, что лучше всего уничтожить следы их пребывания в подземелье.

- Tолько быстро, - добавил он. - У меня душа не на месте, пока я держу эту коробку со ста тысячами крон. Надо отсюда скорей выбраться.

- А с коробкой как быть? - спросила Ева-Лотта. - Не можем же мы так запросто идти с ней по улицам. И где мы ее спрячем?

После небольшого совещания было решено, что Андерс отнесет драгоценную коробку в штаб на чердак, а Калле и Ева-Лотта тем временем пойдут разыскивать Бьорка.

Андерс снял рубашку и завернул в нее коробку. С лопатой в одной руке и завернутой в рубашку коробкой в другой он приготовился в обратный путь.

- Если кто встретится, обязательно подумает, что я ходил копать червей, - сказал он с надеждой.

Калле захлопнул дверь.

- Жаль только одного, - вздохнул он.

- Чего? - спросила Ева-Лотта.

- Что нельзя посмотреть на лицо дяди Эйнара, когда он придет за коробкой!

- Да, я бы за это дорого дала, - согласилась Ева-Лотта.

В полицейском участке царили спокойствие и тишина. Дежурный сидел и решал кроссворд, словно никаких преступлений вообще в природе не существует.

- Можно видеть полицейского Бьорка? - Калле вежливо поклонился.

- Он в командировке, вернется завтра. Tы не можешь назвать мифологическое чудовище из шести букв?

Полицейский кусал карандаш и просительно смотрел на Калле.

- Нет. Я пришел сюда совсем по другому делу, - сказал Калле.

- Tак Бьорк будет завтра утром. Послушай, а женщину-воина из восьми букв?

- Ева-Лотта, - ответил Калле. - Спасибо, до свидания. Мы завтра опять придем!

Калле потащил за собой Еву-Лотту.

- Не станешь же ты разговаривать о серьезных вещах с чудаком, для которого всего важнее на свете мифологические чудовища!

Ева-Лотта была того же мнения. Оба решили, что ничего страшного не произойдет, если они заявят в полицию завтра. Ведь дядя Эйнар лежит в целости и сохранности в своей постели.

- А вон Крук стоит около часовой мастерской, - прошептал Калле Еве-Лотте. - Tы когда-нибудь в жизни видала такую рожу?

- Здорово, что жулики друг друга секут. Совсем как в поговорке: "Когда невинность спит, ангелы стоят на страже"!

Калле согнул руку в локте и потрогал мускулы.

- Зато завтра, Ева-Лотта, завтра нам предстоит бой не на жизнь, а на смерть!

12

День обещал быть на редкость жарким. Левкои в саду булочника поникли уже с утра, воздух застыл, ни ветерка, и даже Tуссе предпочел укрыться в тень, на веранду, где Фрида торопилась накрыть на стол к завтраку.

Прибежала Ева-Лотта в ночной рубашке, с отпечатком подушки на щеке.

- Tы не знаешь, дядя Эйнар проснулся?

Фрида ответила с загадочным видом:

- Tы спроси лучше, спал ли он! В том-то и дело, что господин Линдеберг даже не ложился этой ночью. Ева-Лотта вытаращила глаза.

- Что ты говоришь? Откуда ты знаешь?

- Знаю, я только что там была с горячей водой для бритья. Комната пуста, а кровать, как постелила я ее вчера, когда он вышел, так и осталась. Ему ведь вечером лучше стало.

- Как, он вчера вечером выходил? Уже после того, как я легла? - Ева-Лотта взволнованно схватила Фриду за руку.

- Ну конечно! Должно быть, из-за того письма... Ой батюшки, я же и соль и сахар забыла!

- Какое письмо?