Калле Блюмквист - сыщик

этот клен! Сидишь себе удобно в развилке, совершенно скрытый листвой, и видишь большую часть сада булочника и всю улицу до угла, где она соединяется с Большой улицей. Калле все еще жил напряжением прошедшего боя, но вместе с тем чувствовал легкие угрызения совести. Он пренебрег своим долгом перед обществом! Если бы не война роз, он с раннего утра стоял бы на посту у гостиницы и следил бы за теми двумя, которые приехали вчера вечером. Кто знает - возможно, это приблизило бы его к разрешению загадки.

Внизу по садовой тропинке бродил взад и вперед дядя Эйнар. Он не замечал наблюдателя на дереве, и Калле мог спокойно следить за ним. Каждое движение дяди Эйнара выдавайте нетерпение и недовольство, а лицо выражало такую тревогу и отвращение ко всему, что Калле стало его почти жалко.

"Пожалуй, надо было бы все-таки побольше играть с ним", - вдруг подумал Калле участливо.

Улица за забором была пуста. Калле посмотрел в сторону почтмейстерского дома. Именно оттуда следовало ожидать нападения. Но Алые розы не показывались. Калле глянул в другую сторону, по направлению к Большой улице. Кто-то идет... Да это же... нет, не может быть... ну да, они, те самые типы... как их... Крук и Редиг! Калле напрягся, как стальная пружина. Приезжие подходили все ближе и ближе. Вот они поравнялись с калиткой булочника... и вдруг заметили дядю Эйнара. И он их заметил.

До чего побледнел дядя Эйнар! Даже страшно смотреть. Как мертвец белый. А перетрусил - крыса в ловушке и та не могла бы выглядеть более испуганной.

Первым заговорил один из приезжих, бледный и низкорослый, - Редиг. Его голос звучал удивительно вкрадчиво и нежно:

- А вот и Эйнар. Наш дорогой, ненаглядный Эйнар!

9

От этого голоса у Калле по спине забегали мурашки. За ласковым тоном Редига крылось что-то отталкивающее и опасное.

- Tы, кажется, не особенно рад нас видеть, старина, - мурлыкал приезжий.

Дядя Эйнар дрожащими руками схватился за калитку.

- Что вы, конечно, рад! Просто вы так неожиданно появились.

- Разве? - Бледный улыбнулся. - Ну да, ты же забыл оставить нам адрес, когда уехал, - по рассеянности, конечно. К счастью, ты прислал Лоле письмо с довольно-таки отчетливым штемпелем. А Лола девушка неглупая. Если с ней поговорить по душам, она выложит все, что нужно.

Дядя Эйнар, тяжело дыша, перегнулся через калитку к Бледному:

- Что ты сделал с Лолой, ты!..

- Спокойно, спокойно! - прервал его вкрадчивый голос. - Не хорохорься! В отпуску надо отдыхать и ни о чем не думать. Ведь ты, насколько я понимаю, приехал сюда в отпуск или как?

- В общем... да, - сказал цядя Эйнар. - Захотелось чуть отдохнуть.

- Понимаю. Совсем замучился на работе за последнее время, да?

Разговор все время вел Бледный. Tот, кого Калле называл Противным, только молчал и улыбался, но улыбка эта выглядела далеко не доброжелательной.

"Попадись он мне ночью на пустынной улице, я бы здорово струхнул, - подумал Калите. - А впрочем, еще неизвестно, кого из них неприятнее встретить - этого или Бледного, Ивара Редига".

- Что ты, собственно, хочешь, Артур? - спросил дядя Эйнар.

"Артур? Он же Ивар! - удивился Калле. - Xотя, ведь у жуликов и бандитов всегда куча имен..."

- К черту! Tы отлично знаешь, чего я хочу! - ответил Бледный, и голос его звучал уже жестче. - У нас здесь машина, поедем прокатимся, заодно и поговорим.

- Не о чем мне с вами разговаривать, - отрезал дядя Эйнар.

Бледный подошел ближе.

- Tак уж и не о чем? - пропел он.

"А что это у него в руке?"- Калле пришлось наклониться, чтобы разглядеть.

- Вот так-так! - прошептал Калле.

На этот раз настала очередь дяди Эйнара стоять перед дулом пистолета.

Есть же такие люди! Ну и привычки: средь бела дня расхаживать с пистолетами!

Бледный нежно погладил блестящий металл и продолжал:

- Подумай хорошенько. Может, ты все-таки поедешь с нами?

- Ни за что! - крикнул дядя Эйнар. - Ни за что! Мне с вами не о чем говорить. Убирайтесь, а не то...

- А не то позовешь полицию, да?

Бледный и Противный захохотали.

- Э, нет, приятель, этого ты не сделаешь! Tебе так же хочется впутывать в это дело полицию, как и нам.

Бледный опять засмеялся - страшным, отвратительным смехом.

- А ты это здорово придумал, дорогой Эйнар. Неплохая мысль - устроить себе здесь небольшой отпуск, в строжайшем инкогнито, пока не кончится переполох. Куда умнее, чем сразу попытаться удрать за границу. Сообразительный мальчик!

Он помолчал немного.

- И все-таки ты малость перемудрил, - продолжал он уже совсем не вкрадчивым голосом. - Обманывать друзей - это к добру не приводит. Многие погибли молодыми только потому, что забывали об этом. Tак не годится - чтобы трое кашу варили, а один ее съел.

Бледный перегнулся через калитку и посмотрел на дядю Эйнара с такой ненавистью, что Калле даже пот прошиб.

- Знаешь, чего мне сейчас хочется? - прошипел он. - Мне хочется вкатить тебе пулю в лоб. Прямо здесь, не сходя с места, дылда трусливая!

Но дядя Эйнар, по-видимому, уже опомнился от первого испуга.

- Ну и что? - сказал он. - Обратно в тюрьму захотелось? Выстрелишь - через пять минут фараон тут как тут. Что ты от этого выиграешь? Небось сам понимаешь - с собой я их не ношу. Лучше спрячь-ка игрушку, - он показал на пистолет, - и давай поговорим серьезно. Будете себя хорошо вести - я, может быть, соглашусь поделиться.

- Какое потрясающее благородство! - произнес с издевкой Бледный. - Подумать только - он согласен поделиться! Но, к сожалению, эта блестящая идея пришла тебе в голову несколько поздно. Чертовски поздно! Видишь ли, дорогой, теперь мы не хотим делиться. Даем тебе время на размышление... не будем мелочны, скажем, - пять минут, и ты выкладываешь все барахло. Надеюсь, ради твоего же блага, ты меня понял?

- А если я этого не сделаю? С собой у меня их нет, и, если ты меня прикончишь, вряд ли кто-нибудь сможет помочь тебе их отыскать.

- Э, дружочек, я же не вчера родился. Есть способы заставить людей, которые подобру не понимают, - отличные способы! Я ведь знаю, что ты сейчас задумал. Совершенно точно знаю, словно вижу насквозь твою гнилую башку. Tы думаешь, что тебе удастся снова нас надуть! Думаешь оттянуть время своей болтовней о дележе, а потом тихонько улизнуть и покинуть пределы отечества прежде, чем мы тебе помешаем. Но я тебе вот что скажу! Мы тебе помешаем, да так, что ты этого никогда не забудешь! Мы останемся в городе, и ты нас частенько будешь встречать.