Калле Блюмквист - сыщик

- Вечером встретимся в Прериях, - сказал Андерс. - Иди домой и подготовь свою маму, да поосторожнее.

Затем они расстались. Андерс и Ева-Лотта, ужасно оживленные, поспешили домой - предупредить Калле. Надвигалась война, которая обещала скрасить не один каникулярный день!

Калле был занят. Через щель в заборе он следил за дядей Эйнаром, который словно неприкаянный метался по саду. Калле вовсе не хотелось отрываться от своего дела, но разве можно было равнодушно отнестись к вызову Сикстена! Все трое уселись в беседке Евы-Лотты и открыли совещание. Внезапно вошел дядя Эйнар.

- Никто со мной не играет! - заныл он. - Что, собственно, здесь происходит?

- Мы собираемся драться, - сухо объяснила Ева-Лотта. - Андерс будет драться с Сикстеном.

- А кто такой Сикстен?

- Один из самых сильных ребят в городе, - ответил Калле. - Андерсу, конечно, здорово достанется.

- Определенно, - весело согласился Андерс.

- Может, мне тебе помочь? - предложил дядя Эйнар.

Все трое вытаращили глаза. Неужели он думает, что они вмешают взрослого дядьку в свои дела, чтобы он все испортил?

- Ну как, Андерс, идти мне с вами?

- Не-е, - протянул Андерс, неприятно задетый тем, что ему приходится отвечать на такие глупости. - Нет, это было бы не по чести.

- Пожалуй, так, - немного обиженно согласился дядя Эйнар. - Но это было бы целесообразно. Xотя ты еще слишком мал, чтобы понимать, что такое целесообразность. Это приходит с годами.

- Надеюсь, к нему такая чепуха с годами не придет, - заметила Ева-Лотта.

Tут дядя Эйнар круто повернулся и ушел.

- А ведь он как будто разозлился, - сказала Ева-Лотта.

- Взрослые бывают чудные, но уж этот - чудней всех, - заключил Андерс. - И с каждым днем все капризнее становится.

"Эх, если б вы только знали!" - подумал Калле.

"Прериями" называли большой пустырь на окраине города, густо заросший кустарником. Xозяевами Прерий были дети. Здесь они преображались в золотоискателей, покорителей Аляски, здесь воинственные мушкетеры устраивали кровопролитные дуэли, здесь пылали лагерные костры в Скалистых горах, здесь же стреляли африканских львов, благородные рыцари носились на своих гордых скакунах, а кровожадные чикагские гангстеры безжалостно расправлялись со своими жертвами - все в зависимости от того, какой фильм шел в городском кино. Летом кинотеатр, разумеется, закрывался, но ведь на нем свет клином не сошелся. Оставалось еще много личных споров, которые надо было решить при помощи кулаков, и, кроме того. Прерии отлично годились для всяких мирных игр.

Сюда направили свои стопы Калле, Андерс и Ева-Лотта, предвкушая волнующую схватку. Сикстен со своей командой уже пришел. Его соратников звали Бенка и Йонте.

- Вот человек, которому суждено поразить тебя прямо в сердце! - крикнул Сикстен, оживленно размахивая руками.

- Кто твои секунданты? - спросил Андерс, пропустив мимо ушей ужасающую угрозу. Спросил он больше для проформы: он отлично знал секундантов.

- Йонте и Бенка!

- А это - мои! - И Андерс указал на Калле и Еву-Лотту.

- Какое оружие ты выбираешь? - спросил Сикстен, строго придерживаясь правил.

Все прекрасно понимали, что никаким оружием, кроме кулаков, дуэлянты не располагают. Но, когда соблюдаешь форму, получается как-то благороднее.

- Кулаки, - как все и ожидали, ответил Андерс.

И поединок начался. Четверо секундантов, стоя поодаль, следили за схваткой с таким волнением, что пот катил с них градом. Что касается бойцов, то они превратились в клубок мелькающих рук, ног и всклокоченных вихров. Сикстен был сильнее, зато Андерс - быстр и увертлив, как белка. С самого начала он ухитрился закатить Сикстену пару крепких тумаков. Но это лишь невероятно разожгло боевой дух Сикстена. Положение Андерса стало угрожающим.

Ева-Лотта закусила нижнюю губу. Калле глянул на нее. Он и сам бы не раздумывая бросился в битву ради нее, но - увы! - на сей раз девчатником обозвали этого счастливчика Андерса.

- Андерс, давай, давай! - упоенно кричала Ева-Лотта.

Андерс теперь тоже не на шутку разозлился и, неистово ринувшись в ближний бой, заставил Сикстена отступить. По правилам, такого рода поединки длились не больше десяти минут. Бенка следил по часам, и оба дуэлянта, зная, что время дорого, из сил выбивались, чтобы выиграть битву. Но тут Бенка крикнул' "Брейк!", и Сикстен и Андерс скрепя сердце повиновались.

- Ничья, - рассудил Бенка.

Сикстен и Андерс пожали друг другу руки.

- Оскорбление смыто, - сказал Андерс. - Но завтра я оскорблю тебя, тогда мы сможем продолжить.

Сикстен одобрительно кивнул:

- Это означает войну Алой и Белой розы!

Сикстен и Андерс окрестили свои команды, следуя высокому образцу из истории Англии.

- Да, - торжественно возгласил Андерс, - начинается война Белой и Алой розы, и смерть поглотит тысячи тысяч душ и унесет их в свое черное царство.

Эта тирада тоже была взята из истории, и Андерс считал, что она звучит необыкновенно красиво, особенно после битвы, когда на Прерии спускаются сумерки.

Белые розы - Андерс, Калле и Ева-Лотта - торжественно пожали руки Алым - Сикстену, Бенке и Йонте, - и противники разошлись.

Надо сказать, что, хотя Сикстен и считал себя вправе обозвать Андерса "девчатником", когда тот прогуливался с Евой-Лоттой, он рассматривал Еву-Лотту как вполне достойного противника и представителя Белой розы.

Tрое Белых роз пошли домой. Особенно спешил Калле. Он не находил себе покоя, если хоть на минуту выпускал из поля зрения дядю Эйнара.

"Все равно что поросенка в хозяйстве завести", - подумал Калле.

У Андерса из носа сочилась кровь. Сикстен, правда, грозился поразить его прямо в сердце, но все оказалось не так уж страшно.

- Здорово ты сегодня дрался! - сказала Ева-Лотта восхищенно.

- Да вроде ничего себе, - скромно согласился Андерс, глядя на закапанную кровью рубашку. Дома, наверное, влетит за нее, так уж лучше поскорей... - Завтра встретимся! - крикнул он и помчался домой.

Калле и Ева-Лотта пошли дальше вдвоем, но тут Калле вспомнил, что мама просила его купить вечернюю газету. Он попрощался с Евой-Лоттой и направился к киоску.

- Газеты все проданы, - сказала дама в киоске. - Спроси в гостинице, у швейцара. Ничего другого не оставалось.

Возле гостиницы стоял полицейский Бьорк. Калле ощутил прилив симпатии к коллеге. Правда, Калле был частный сыщик, а частные сыщики всегда на голову выше обыкновенных полицейских, которые частенько оказываются удивительно беспомощными, даже при решении простейших уголовных проблем.