- Не знаю.
Миссис Дарлинг показалось, что наступил подходящий момент рассказать ему про мальчишку. Сначала он не хотел и слушать, но потом задумался, когда она показала ему тень.
- Эта тень не напоминает мне ни одного из моих знакомых, - сказал он. - Но мне кажется, что ее обладатель - негодяй… Мы как раз об этом говорили, - вспоминал мистер Дарлинг, - когда Нэна вошла с лекарством для Майкла. Больше ты никогда не принесешь пузырек с лекарством, Нэна, и во всем этом виноват только я один!
Он был, несомненно, мужественным человеком. Но тогда с этим лекарством повел себя, прямо скажем, глупо. Если у мистера Дарлинга и были какие то слабости, то одна из них заключалась в том, что ему казалось, будто всю жизнь он очень храбро принимал лекарства. Поэтому, когда Майкл начал отпихивать ложку с микстурой, которую Нэна велела ему принять на ночь, мистер Дарлинг сказал:
- Будь мужчиной, Майкл.
- Не хочу, не хочу! - капризничал Майкл. Миссис Дарлинг пошла за шоколадкой, чтоб дать ему заесть. Мистеру Дарлингу это показалось баловством.
- Майкл, - сказал он строго, - в твоем возрасте я принимал лекарства без звука. Да еще говорил при этом: «Спасибо, дорогие родители, что вы так обо мне заботитесь».
Он честно верил, что все так и было на самом деле. Венди тоже всему верила. И поэтому она сказала, чтобы подбодрить Майкла:
- Пап, то лекарство, которое ты иногда принимаешь, правда, противное?
- Намного противнее того, что пьет Майкл. Я бы его принял сейчас, чтоб дать тебе урок мужества, Майкл. Только пузырек куда-то потерялся.
Скажем, он не совсем чтобы потерялся. Просто как-то ночью мистер Дарлинг залез на стул и поставил лекарство на самую верхнюю полку шкафа, за шляпными картонками. Он и не догадывался, что Лиза обнаружила склянку во время уборки и вернула ее на полку в аптечный шкафчик.
- Я знаю, где лекарство, папочка! - воскликнула всегда готовая услужить Венди. - Я принесу.
И она умчалась раньше, чем он успел ее остановить.
Настроение мистера Дарлинга моментально испортилось.
- Джон, - сказал он, поеживаясь, - если б ты знал, какая это гадость! Густая, липкая, приторная гадость.
- Ничего, пап, потерпи, - подбодрил его Джон. В этот момент в комнату влетела Венди. Она держала в руке стакан. В стакане было лекарство.
- Правда я быстро? - похвасталась она.
- Очень, - сказал мистер Дарлинг с иронией в голосе. - Только пусть Майкл пьет первый.
- Нет уж, раньше ты, - заявил подозрительный по натуре Майкл.
- Меня может стошнить, - сказал мистер Дарлинг с угрозой в голосе.
- Давай, пап, - скомандовал Джон.
- Помолчи, Джон.
Венди удивилась:
- Я думала, ты его раз - и проглотишь!
- Не в этом дело. Дело в том, что у меня - полстакана, а у Майкла только чайная ложка. - Он едва не плакал. - Так несправедливо.
- Папа, я жду, - сказал Майкл ледяным тоном.
- Я тоже.
- Значит, ты трусишка.
- Ты сам трусишка.
- Я ничего не боюсь.
- И я ничего не боюсь.
- Тогда пей.
- Сам пей.
Тут Венди осенило:
- А вы - не по очереди. Вы - одновременно.
- Хорошо, - отозвался мистер Дарлинг. - Ты готов, Майкл?
Венди сосчитала: раз, два, три, и Майк проглотил микстуру, а мистер Дарлинг спрятал стакан за спину.
Майкл завопил от возмущения, а Венди прошептала с укоризной:
- Папа!
- Что «папа»? Да перестань ты вопить, Майкл. Я хотел выпить. Я просто промахнулся.
Нэна вышла из комнаты, поглядев на него с молчаливым укором. Как только дверь за ней закрылась, мистер Дарлинг зашептал заговорщически:
- Послушайте, я придумал отменную шутку. Я вылью лекарство Нэне в мисочку. Оно белое, и она подумает, что это - молоко. И выпьет.
Он так и сделал. Лекарство действительно походило на молоко - оно было густым и белым. Мистер Дарлинг засмеялся, но его никто не поддержал.
- Вот смеху-то! - сказал он.
Но все молчали и глядели на него неодобрительно. Нэна вернулась в детскую, и он сказал ей притворно ласковым голосом:
- Нэна, собачка, не хочешь ли попить молочка?
Нэна вильнула хвостом, подбежала к своей миске и начала лакать. Потом она поглядела на него сердито. Глаза ее стали влажными. Она обиженно уползла к себе в будку.
Мистеру Дарлингу было чудовищно стыдно за самого себя, но он не желал сдаваться.
Вошла миссис Дарлинг. В комнате царило молчание. Она понюхала жидкость в мисочке.
- Ох, Джордж, да ведь это же твое лекарство!
- Я пошутил! - заорал он сердито. - Никакой возможности вас всех рассмешить! Как я ни стараюсь!
Миссис Дарлинг успокаивала мальчиков. Венди гладила Нэну.
- Гладь, гладь, балуй ее, нежничай. Кто-нибудь приласкал бы меня хоть раз в жизни. Да где там! Кто я для вас? Кормилец. Рабочий скот! Кому же надо со мной нежничать!
- Джордж, - умоляла миссис Дарлинг, - потише. Слуги могут услышать.
В доме всего-навсего была одна прислуга Лиза, маленькая, как лилипутик, но они называли ее торжественно - слуги.
- Пусть слышат. Созови хоть весь свет. Но я не разрешу больше этой собаке царить в нашей детской.
Дети ударились в рев, Нэна пыталась с ним помириться, но он отогнал ее от себя. Он чувствовал себя настоящим мужчиной.
- Нечего! Нечего! Твое место - во дворе. И я тебя немедленно посажу там на цепь.
- Джордж, Джордж, прошу тебя, вспомни, что я тебе говорила о том мальчишке.
Увы, он ничего не желал слушать. Он был полон намерения всем наконец показать, кто в доме хозяин. Он приказал Нэне вылезти из будки, но она не послушалась. Тогда он выманил ее всякими притворно ласковыми словами, и, когда она вылезла, схватил ее и поволок вон из детской. Он ужасно себя стыдился. И все равно не отступал. Когда он вернулся в дом, посадив Нэну на цепь, он тер глаза кулаками и чуть не плакал.
Миссис Дарлинг сама уложила детей. В детской царила непривычная тишина. Она зажгла ночники. Было слышно, как Нэна лаяла во дворе. Джон сказал:
- Это оттого, что он ее сажает на цепь.
Но Венди оказалась мудрее:
- Нет. Она не так лает, когда расстраивается. Это другой лай. Так она лает, когда чует опасность. Опасность!
- Ты так думаешь, Венди?
- Точно.
Миссис Дарлинг вздрогнула и подошла к окну. Оно было надежно заперто. Она выглянула в окно. Небо было густо наперчено звездами. Они все как-то сгрудились над домом, точно хотели увидеть, что же здесь произойдет. Парочка самых маленьких звездочек подмигнула ей, но она не заметила.
Правда, какой-то непонятный страх сжал ей сердце, и она воскликнула:
- И зачем только мы приняли это приглашение! Даже Майкл, который уже почти заснул, почувствовал, что она взволнована. Он приоткрыл глаза и спросил:
- Мам, с нами ведь ничего не может случиться, раз у нас горят ночники?
- Ничего, мое солнышко, - успокоила она его. - Они - как будто мамины глазки.
