Читать сказки
Слушать сказки
Смотреть сказки
Размер букв: а б в г д
*Настройки сохраняются в Cookies


Лисенок Вук

Что-то он увидел. Что-то белое, резко выделяющееся среди зелени, омытой росой, – белую курицу.

В яйцевидной голове Калана наконец зародилось подозрение, и он проворно зашевелил ушами.

Дрожа от волнения, Каг прижался к земле. Выглядывая между травинками, он видел: Калан кое-что заподозрил, и знал: заяц ближе не подойдёт. Лис ждал лишь, чтобы тот посмотрел в другую сторону. Приготовившись к прыжку, Каг так напряг мышцы, что они чуть не лопнули, и, наверно, покачнул какую-нибудь травинку; так как Калан, чтобы лучше видеть, встал на задние лапы.

Прыгнув, Каг полетел, как стрела, выпущенная из лука, но Калан, оттолкнувшись сильными задними ногами отскочил в сторону и, коснувшись всеми четырьмя лапами земли, помчался от него с бешеной скоростью.

У Калана тоже были детишки. Не только ради себя, но и ради них он старался. Пока не кончился кустарник, Каг имел некоторое преимущество, – ведь Калан мог бежать пока только по прямой, – и уже чуть не догнал зайца, но тут начался лес с высокими старыми деревьями, и Калан применил старую заячью уловку: бег зигзагом.

С быстротой молнии сворачивал он между деревьями то влево, то вправо, и лис, скрежеща от злости зубами, видел, что заяц на глазах удаляется. Он приложил все свои силы и ловкость. Но тщетно. Тут уже рассвело, наступило утро. Каг остановился.

– Нет мне сегодня удачи, – тяжело дыша, пробормотал он. – Не хватало ещё только, чтобы кто-нибудь унёс мою добычу. Он пулей понёсся обратно и, взяв курицу, побежал к лисьей крепости на берегу озера.

Ему надо было пересечь широкую просеку, возле которой вчера вечером он заставил Инь поесть гуся. Каг не любил широкую просеку: она вся проглядывалась, и там на росистой траве, словно отпечатанные, оставались его следы.

Чтобы осмотреться, он приостановился, и тут – холодная дрожь пробежала по его спине: самая опасная порода людей, егерь с молниебойным ружьём шёл по просеке прямо к нему. Следом за ним собака. Егерь что-то мурлыкал себе под нос. А у Кага, спрятавшегося под кустом, мороз пробирал по коже.

Но было бы ошибкой считать, будто он дрожал сейчас за свою шкуру. Нет. В случае опасности – один прыжок, и лиса бы след простыл, к тому же ветер дул в его сторону, и собака ничего не почуяла бы. Другого боялся Каг и недаром.

Егерь теперь громко распевал, и в его песне часто повторялись слова «моя милая». За ним мирно плелась собака; она лишь раз остановилась. Тогда егерь тоже остановился и спросил:

– Ну что, старина?

Собака стояла, дрожа всем телом, и смотрела на какой-то куст. А Каг думал:

– Ах, надо же быть таким неосторожным дураком, как я!

Егерь приказал собаке:

– Вперёд, Финанц!

Она скрылась под кустом и принесла оттуда остатки от вчерашнего ужина Инь, обглоданное гусиное крыло. Виляя хвостом, положила крыло к ногам хозяина.

– Чтоб тебе взбеситься! – ругался про себя Каг; он с удовольствием перегрыз бы собаке горло.

Егерь почесал за ухом и вместо «моя милая» сказал нечто другое, чего Каг не понял, да и к лучшему, что не понял, а потом егерь добавил ещё:

– Это гусь мельника. Постой, рыжая бестия!

Но рыжая бестия не стояла, а лежала всего шагах в двадцати от егеря и, если бы была человеком, то схватилась бы руками за голову.

– Ищи, старина! Ищи! – Егерь погладил собаку по голове, и она уже припустилась по следу, по вчерашним следам Инь и Кага, тащивших в нору гуся.

Скрежеща зубами, Каг смотрел вслед ей и егерю, пока они не скрылись на откосе, ведущем к озеру. Несколько раз он вскакивал, горя нетерпением последовать за ними и поглядеть, что они будут делать, но затем вновь испуганно жался к земле – ведь человек в любую минуту мог вернуться, и хотя любовь к семье глубоко врезалась в его сердце, жизнь он любил ещё сильней.

Тут уже начала высыхать роса. На цветах жужжали пчёлы и уносили на лапках жёлтые шарики пыльцы. Громко куковала кукушка, и там, где пригревало солнышко, в воздухе струилось тепло. Зелёный дятел скрипел так, как скрипят спицы в быстро вращающемся колесе, и нежно пел удод, чей голос всегда доносится издалека, чуть ли не из минувших времён, и не говорит ни о чём, но если мы его не слышим, то с грустью убеждаемся, что весна прошла.

Но всего этого Каг не слышал. Он слышал только биение собственного сердца и думал, что ожиданию не будет конца. Он было успокоился, когда из-за холма появилась фигура егеря, но лес – свидетель: лисицы в таких случаях обычно не очень-то радуются.

Охотник громко пел, часто повторяя «моя милая», и время от времени гладил собаку, которая при этом пронзительно гавкала и бесилась от радости.

– Хорошо, старина Финанц.

С этой сказкой также читают
Слушать
Гунгкукубантуана
Категория: Африканские сказки
Прочитано раз: 26
Слушать
Девушка и людоеды
Категория: Африканские сказки
Прочитано раз: 87
Слушать
Цомбецанцини
Категория: Африканские сказки
Прочитано раз: 30