Читать сказки
Слушать сказки
Смотреть сказки
Размер букв: а б в г д
*Настройки сохраняются в Cookies


Лисенок Вук

– Я люблю Курри, – пробормотал Вук, набивая живот подсунутыми ему кусками.

Наступило молчание. Изредка похрустывали косточки, и над скалами с клёкотом кружили два сарыча. Вук прислушивался.

– Они нас не тронут? – насытившись и облизывая рот, спросил он.

– Нет. Кричат птицы Кие, они подстерегают Цин, мышиный народ, нам до них дела нет.

Воздух стал согреваться. Курри был почти уничтожен, и Карак затащила остатки от него в дальний угол, потому что Вук уже только смотрел на них, а есть больше не мог.

– Давай спать, – зевая сказала она. – Ты тоже поспи, ведь скоро уже ты вырастешь, а взрослые лисы больше спят днём. Когда проснёшься, ни в коем случае не шуми, а если поднимешь меня, я тебя укушу.

И она закрыла глаза.

Потом, пока солнце медленно проплывало над двумя лисами, они крепко спали, лишь плавно вздымались их бока.

Первым проснулся Вук – у него подвело животик, – но он не решался пошевельнуться: ведь Карак запретила ему. Он смотрел на вход в логово, где иногда скользили тени, и ему хотелось узнать, что это за тени. Каменный уступ у входа освещало теперь солнце, и лисёнок жадными глазами глядел на гревшуюся там большую ящерицу Чус с зелёной спинкой. Каг, его отец, иногда приносил ему таких ящериц. Они были помельче, но мясо у них вкусное… а сейчас нельзя даже пошевельнуться.

Карак крепко спала, лишь перебирала изредка во сне ногами, словно бежала.

Вук подумал немного, а Чус тем временем спряталась в щель. Солнце уже ушло с каменного уступа, и лисёнок снова заснул.

Проснулся он оттого, что Карак зашевелилась. В глазах старой лисицы не было и следа сна, и Вук вскочил, словно сроду не спал.

– Здесь была Чус, – сообщил он. – Спинка у неё зелёная. Но я побоялся шуметь. Мясо-то у неё вкусное.

– Брось, сынок, – улыбнулась Карак, – авось проживём и без Чус. Да ты всё равно не сумел бы её поймать. Чус проворная, и там за ней трещина. Я уже пробовала, – махнула она лапой. – Не стоит с ней возиться. Иди, сынок!

– Она вытащила остатки петуха. – Поедим то, что осталось от Курри, небось вечером что-нибудь перепадёт нам.

Петушиного мяса было на один зуб, но червячка они заморили.

Потом издалека донёсся шум. Крики человека, звон бубенчиков и свист кнута.

– Слышишь? Это Гладкокожий, человек! – проворчала Карак. – Не может он не шуметь! Орёт на весь лес и считает, что всё ему принадлежит. Всех подряд убивает, и мы лишь его боимся. Некоторые люди ходят с молниебойной палкой и способны убить тебя даже на расстоянии. Берегись их!

– Сюда не придёт человек? – содрогнулся от страха Вук.

– Куда ему, – торжествующе засмеялась Барак, – ведь он ходит на двух неуклюжих ногах, как аист Келе, тот, что ищет на лугу Унку и живёт в деревне вместе с людьми.

– Не обижают его люди?

– На что им аист? У него только ноги да шея, а мясо, говорят, вонючее.

– А нас зачем люди обижают? – встревожился лисёнок. – Они едят нас?

– Чёрта с два! Им просто жалко уступить нам то, что мы едим, ведь они считают, всё принадлежит им: и Курри, и Калан, и Таш, и всё прочее. Люди любят то же, что мы, и убивают нас, чтоб им больше досталось. И наша шуба нужна им, потому что они гладкокожие, как Унка, и будут мёрзнуть, когда затвердеет хребет вод. Но на то темнота, чтобы скрывать нас. На то у нас четыре ноги, чтобы люди нас не догнали, и нос, чтобы мы издали чуяли их приближение, ведь хороший лисий нос издали чует их, таких дурно пахнущих. Люди завистливые, поэтому ненавидят свободный лисий народ. Сильные, как корова Му, у которой они даже молоко крадут, и мы не можем справиться с ними, избегаем этих врагов и отнимаем у них всё, что возможно. У людей нет ни носа, ни ног, ни глаз, ни ушей, только огромный рот. И это наше счастье, иначе давно погиб бы свободный лисий народ. И всё же остерегайся людей! Их и Вахура, который предал свободный народ и одолжил человеку свой нос. А теперь давай оглядимся немного, ведь ты будешь жить со мной. Мать мне отдала тебя.

Вук в упор смотрел на лису. Какая-то печаль разлилась в воздухе.

– А папа, мама, братишки и сёстры будут приходить к нам?

– Нет. Ты их забудешь. И ненавидь Гладкокожего: он погубил их.

Лисёнок сел. Он почувствовал горечь во рту и навсегда возненавидел человека. Холодок пробежал по его спине, и старые воспоминания о доме, подёрнувшись туманом, стали причинять боль. Вокруг него гулял бездушный ветер, в котором не было теплоты Инь, силы Кага, игривости его братьев и сестёр. Вук сидел тихо, глядя в пространство, и в его смутные ощущения закралась тоска сиротства.

– Пойдём! – Карак сердечно ткнулась в него носом. – Ты забудешь родных.

С этой сказкой также читают
Слушать
Слушать
Слушать