Рони, дочь разбойника

под падавших на лоб прядей волос. Ей вдруг стало трудно плохо думать о нем. И она не знала почему.

- Убирайся прочь! - сказала она ласково. И помчалась домой.

221

SJ тот вечер Ронья, сидя вместе с отцом у очага, вдруг вспомнила, о чем хотела у него узнать.

- Что это ты брал без спросу? Ну, то, что имел в виду Борк.

- Гм, - хмыкнул Маттис. - До чего же я боялся, что ты не найдешь в тумане дорогу, моя РоньяТ

- Но ведь я нашла ее, - сказала Ронья. - Послушай-ка, что ты брал без спросу?

- Смотри, - уклонился от ответа Маттис и усердно стал мешать угли. - Разве ты не видишь? Вот уголек ~ ну прямо вылитый человечек! Он похож на Борку! Тви вале1! Фу. черт!

Но Ронья никакого уголька, похожего на Борку, так и не увидела. Да и вообще не о том думала.

- Что ты взял без спросу? - повторяла она упрямо. Когда Маттис не ответил и на этот ее вопрос, вмешался Пер Лысуха.

~ Да многое! Хо-хо! Да многое! Я бы мог посчитать.

- Заткнись! - злобно произнес Маттис. - С этим я и сам справлюсь.

Все разбойники, кроме Пера Лысухи, уже разошлись по своим спальным боковушам, а Лувис вышла, чтобы присмотреть на ночь за курами, козами и овцами. И одному лишь Перу Лысухе довелось услышать, как Маттис объяснял Ронье, что за люди, собственно говоря, разбойники. Ну, те, кто берет разные вещи без спросу и без всякого разрешения.

Вообще-то, Маттис нисколько этого не стеснялся, наоборот! Он гордился и хвастался тем, что был самым могущественным предводителем разбойников во всех горах и лесах. Но теперь ему пришлось немного попотеть, рассказывая все это Ронье. Ясное дело, ему хотелось, чтобы она постепенно все узнала, ведь это было необходимо. Но он хотел подождать с этим еще некоторое время.

- Ты ведь, доченька, еще маленькое, невинное дитя, потому-то я '^с ппежчс об -лом много нс r^ri-KTtf,iri;i4

ысуха. - Д;"

-тере

:'ин1к I и в ларях и

'.ii.i.iKu фоллеи is н^;ю;1иых сказках Скандинавии.

шкатулках. Такое на лесных деревьях не растет! Отец ее безо всякого зазрения совести отбирал все это у других людей.

- А разве они не злятся и не бесятся, когда у них отнимают их вещи? - спросила Ронья. Пер Лысуха хихикнул.

- Да они просто шипят от злости, - уверил он ее. - Ох-хо-хо, если бы ты только слышала!..

- Хорошо бы тебе, старик, наконец-то отправиться спать, - посоветовал Перу Лысухе Маттис.

Но Пер Лысуха по-прежнему не хотел и слышать об этом.

- Иные из них даже плачут, - продолжал он свой рассказ, но тут Маттис зарычал:

- Замолчи, а не то я вышвырну тебя вон! Потом он потрепал Ронью по щеке:

- Ты должна это понять, Ронья! Такова жизнь! Так поступали всегда. И не о чем тут спорить.

- Ясное дело, не о чем, - снова вмешался Пер Лысуха. - Но люди, понятно, никогда к этому не привыкнут. Они только воют, и плачут, и ктянут разбойников, так что любо-дорого смотреть и слушать!

Маттис злобно поглядел на него, а потом снова повернулся к Ронье.

- Мой отец был предводителем разбойников, так же как мой дед и прадед, ты это знаешь. Да и я - не выродок, и я не опозорил честь нашего рода. Я тоже предводитель разбойников, самый могущественный во всех горах и лесах. И ты тоже, моя Ронья, станешь предводительницей разбойников.

- Я? - воскликнула Ронья. - Ни за что! Никогда в жизни, раз те, кого грабят, злятся и плачут!

Маттис схватился за голову. Вот еще несчастье! Он хотел, чтобы Ронья восхищалась им и любила его ничуть не меньше, чем он любил и восхищался ею. А теперь вот, нате вам, она кричит: "Ни за что!" И не хочет стать предводительницей разбойников, как ее отец и хёвдинг. Маттис почувствовал себя несчастным. Надо как-то заставить ее понять: то, чем он занимается, хорошо и справедливо.

- Видишь ли, моя Ронья, я ведь отбираю только у богатых, - уверял он ее. А потом, немного подумав, сказал:

- А отдаю все награбленное беднякам, вот что я делаю!" Тут Пер Льюуха захихикал:

- Ну да, да, так оно и есть! Чистая правда! Помнишь, ты отдал целый мешок муки бедной вдове, у которой восемь человек детей?

- Вот-вот, - обрадовался Маттис, - так оно и было.

Он удовлетворенно погладил свою черную бороду. Наконец-то он был страшно доволен самим собой, да и Пером Лысухой тоже.

Пер Лысуха снова хихикнул:

~ Хорошая у тебя память, Маттис! Ну-ка, с тех пор прошло, пожалуй, лет десять, не меньше. Уж конечно ты отдаешь награбленное

223

великолепную веревочную лестницу, так что могли без труда спускаться со скалы, на которой стоял замок, и снова подниматься наверх. Один-единственный раз видел Маттис, как они спускаются вниз. Тут он, потеряв голову, ринулся как сумасшедший вперед, чтобы взобраться наверх. Его разбойники последовали за ним, горя желанием сразиться с врагом. Но тут из бойниц крепости Борки посыпался дождь стрел, и одна вонзилась Коротышке Клиппу в бедро, так что ему два дня пришлось пролежать в постели. Насколько можно было понять, веревочная лестница спускалась вниз под строжайшей охраной.

Осенняя мгла тяжелым покровом нависала над Маттисборгеном, и разбойникам было не по себе оттого, что они так долго сидят без дела. Они стали беспокойными и препирались между собой злее обычного, так что Лувис под конец пришлось их резко осадить:

- Скоро у меня уши лопнут от всех ваших ссор и перебранок. Чтоб вам пусто было! Убирайтесь прочь, если не можете жить ii мире!

Тут они замолчали, и Лувис заставила их заниматься полезной работой: убирать и чистить курятник, овчарню и козий загон, чего они терпеть не могли. Но никому не удалось увильнуть от дела, кроме Пера Лысухи, да тех, кто в это время стоял в дозоре у Волчьего ущелья и наверху, у Адского провала.

Маттис также делал все, что мог, желая избавить своих разбойников от безделья. Он взял их с собой охотиться на лосей. С копьями и самострелами отправились они в осенний лес. И когда притащились домой с четырьмя огромными лосями, которых сразили наповал, Пер Лысуха, довольный, ухмыльнулся:

- А то все куриный суп, да баранья похлебка, да каша. Нет, так долго продолжаться не может, - сказал он. - Теперь есть что пожевать, а самые мягкие кусочки достанутся беззубому, это уж всякому ясно!

И Лувис жарила, коптила и солила лосятину; если добавлять ее к куриному жаркому да баранине, хватит на всю зиму,

Ронья, как всегда, проводила время в лесу. Теперь там было совсем тихо, но ей нравился осенний лес. Под ее босыми ногами расстилался влажный, зеленый и мягкий мох, в лесу так славно пахло осенью, а ветки деревьев блестели от влаги.