Крылатые шлемы

И все цифры оказались правильными! Удивительно! Но не менее удивительна была другая история. Парнезий обхватил руками колени и, откинувшись, положил голову на стоящий сзади щит. -- Ранней осенью, когда появляются первые заморозки и пикты усыпляют своих пчел, мы трое, взяв собак, отправились охотиться на волка. Наш генерал Рутилианус дал нам десятидневный отпуск, и мы поехали в глубь страны пиктов, за пределы провинции Валенсия, туда, где римлян никогда не было. Еще до полудня мы убили волчицу и приготовились завтракать. Алло, снимая с волчицы шкуру, вдруг поднял голову и сказал мне: "Когда ты станешь Капитаном Стены, сын мой, ты больше не сможешь ездить сюда!" Так как я мог с таким же успехом рассчитывать стать префектом Нижней Галлии, я рассмеялся и ответил: "Что ж, подождем, пока я им стану". -- "Не надо ждать, -- сказал Алло, -- послушайте моего совета: отправляйтесь по домам оба. Я любил вас обоих, послушайте же меня". "Мы не можем уехать, -- сказал я. -- Я в немилости у своего императора, а у Пертинакса -- дома дядя". "Про дядю я ничего не знаю, -- признался Алло, -- но твое, Парнезий, несчастье в том, что у своего императора ты в слишком большой милости". "Великий Рим! -- вскричал Пертинакс, вскакивая. -- Откуда ты можешь знать, что у Максима на уме, ты, лошадиный барышник?" Тут неожиданно на нас выскочил огромный волк (ты знаешь, как близко подбираются эти твари, когда люди едят?). Наши отдохнувшие гончие рванули за ним, а мы -- следом. До самого вечера волк как стрела мчался по прямой, все время на запад, и все знакомые нам районы остались позади. Наконец мы достигли моря, где песчаные мысы далеко вдаются в воду, и увидели вытащенные на берег корабли. Мы их насчитали сорок семь. Это были не римские галеры, а корабли с похожими на крылья ворона парусами, приплывшие с Севера, куда не достигает власть Рима. На кораблях сновали люди, и солнце сверкало на их шлемах -- крылатых шлемах рыжеволосых воинов с неподвластного Риму Севера. Мы считали, смотрели и удивлялись, потому что хотя до нас и доходили слухи об этих Крылатых Шлемах (как называли норманнов пикты), мы их еще ни разу не видели. "Бежим! Скорей! -- крикнул Алло. -- Мой вереск не спасет от них! Нас всех убьют!" -- У старика дрожали и голос, и ноги. Мы повернули назад, помчались по освещенным луной вересковым полям и остановились лишь с наступлением рассвета, когда наши лошади стали спотыкаться на знакомых развалинах Валенсии. Проснувшись утром, мы увидели, что Алло уже встал и смешивает с водой какую-то еду. В стране пиктов нельзя разжигать костер за пределами деревни, потому что пикты дымом подают друг другу сигналы и посторонний дымок может их всех растревожить. "То, что мы видели вчера, -- это становище купцов, -- сказал Алло. -- Всего-навсего становище купцов". "Терпеть не могу вранья на голодный желудок, -- усмехнулся Пертинакс. -- Наверно (глаз у него был орлиный), наверно, это тоже становище купцов?" -- Он указал на поднимающиеся из-за холма далекие дымки, мы называли их посланиями пиктов. Одно облако дыма -- пауза, два облака дыма -- пауза и так далее. Это делалось с помощью мокрой шкуры, которую то держали над огнем, то убирали в сторону. "Нет, -- ответил Алло, засовывая деревянную тарелку обратно в мешок. -- Это сигнал нам с вами. Ваша судьба решена. Идемте". Мы пошли. В стране пиктов надо подчиняться своему проводнику. Этот дымок, будь он неладен, поднимался откуда-то с восточного побережья. Забравшись на последний холм милях в трех-четырех от берега, мы увидели восточное море. У берега, свернув паруса и отбросив сходни, стояла на якоре небольшая парусная галера, какие строят в Северной Галлии, а у подножья холма, в небольшой ложбине, держа под уздцы пони, одиноко сидел Максим, император Британии! На нем был охотничий костюм, в руке хлыст. Я узнал его по осанке и сказал Пертинаксу, кто это. "Ты совсем сошел с ума! -- воскликнул Пертинакс. -- Солнце ослепило твои глаза!" Максим не шевельнулся, пока мы не подъехали. Он осмотрел меня с головы до ног. "Опять голодный? -- спросил он. -- Похоже, моя судьба -- кормить тебя при каждой встрече. Здесь у меня еда. Алло приготовит ее". "Нет, -- ответил старик. -- Вождь на своей земле не нуждается в приказаниях странствующих императоров. Я накормлю своих детей, не спрашивая твоего разрешения". "Я был не прав, -- признался Пертинакс. -- Мы все здесь сошли с ума. Говори же, о император!" Максим улыбнулся своей ужасной, сквозь сжатые губы, улыбкой, но я не испугался; ведь человека, прослужившего два года на Стене, одной улыбкой уже не испугать. "Я был вынужден, -- начал Максим, -- сократить число гарнизонов в Британии, потому что мне нужны войска в Галлии. Сейчас я пришел забрать часть войск со Стены". "Ты, наверное, шутишь, -- сказал Пертинакс. -- Мы же последние отбросы империи. Я бы скорее доверился закоренелым преступникам". "Правда? -- серьезно спросил Максим. -- Но это ведь только временно, пока я не завоюю Галлию. Всегда приходится ставить на кон либо жизнь, либо душу, либо душевный покой, либо еще какую-нибудь мелочь. Говорят, Парнезий, -- он обратился ко мне, -- пикты тебя любят". "Он -- единственный из твоих офицеров, кто нас понимает", -- ответил Алло и произнес длинную речь о наших добродетелях. Размалеванный старик ораторствовал словно Цицерон [*41]. Из его слов выходило, что мы с Пертинаксом само совершенство. Максим не сводил глаз с наших лиц. "Хватит, -- оборвал он. -- Я слышал, что Алло думает о вас. Теперь я хочу знать ваше мнение о пиктах". Я рассказал ему все, что знал, и Пертинакс вторил мне. Пикты не сделают ничего дурного, если понять их трудности. Больше всего сердило их то, что мы сжигаем их вереск. Дважды в год весь гарнизон выходил в поле и торжественно выжигал вереск на десять миль к Северу. Наш генерал Рутилианус называл это расчисткой территории. Пикты отходили еще дальше, и получалось, что летом мы просто уничтожали нектар -- пищу пчел, а весной -- корм для овец. "Верно, все верно, -- подтвердил Алло. -- Как же нам варить наш чудесный напиток, вересковый мед, если вы уничтожаете нектар?" Разговор продолжался долго. Из вопросов Максима было ясно, что он хорошо знал пиктов и много думал о них. Наконец он спросил: "Что ты посоветуешь сделать, чтобы сохранить мир на Севере, пока я буду завоевывать Галлию?" "Оставить пиктов в покое, -- ответил я. -- Немедленно прекратить выжигание вереска и время от времени посылать им баржу-другую зерна". "И распределять зерно должны сами пикты, а не наши жулики-интенданты", -- добавил Пертинакс. "И пусть приходят в больницу, когда они в этом нуждаются", -