Рони, дочь разбойника

А чем еще здесь заниматься!

Но было заметно, что ему страшно.

Ронья сорвала с себя плетеный кожаный ремень, который всегда носила свернутым в клубок на поясе. Он помогал ей много раз, когда она карабкалась на деревья и цеплялась за ветки во время своей лесной жизни. Теперь она сделала большую петлю на одном конце ремня, а другой обвязала вокруг пояса. Затем она спустила ремень вниз. Бирку, и увидела, как блеснули его глаза, когда ремень, болтаясь, мелькнул над его головой. Да, она увидела: ремень оказался как раз нужной длины, что было большой удачей для этого мошенника, сына Борки.

- Обвяжись ремнем, если можешь, - сказала она. - А когда я крикну, начинай карабкаться вверх! Но не раньше!

Гроза, разразившаяся той ночью, когда она родилась, вырвала из крепостной стены целую каменную глыбу. И, к счастью, она лежала неподалеку от края пропасти. Ронья улеглась на живот, как раз за этой глыбой, а потом крикнула:

- Давай!

И вскоре почувствовала, как на животе у нее натянулся ремень. Ей стало больно. Каждый рывок ремня, пока Бирк карабкался наверх, заставлял ее стонать.

:11

"Скоро я тоже разорвусь пополам, точь-в-точь как раскололся замок Маттиса", - подумала она и сжала зубы, чтобы не закричать.

Внезапно она почувствовала облегчение, И вот перед ней уже стоит Бирк и смотрит на нее! Она продолжала лежать, пытаясь понять, в силах ли она дышать. И тогда он сказал:

- А, стало быть, ты лежишь тут!

- Да, я лежу тут, - ответила Ронья. - Ну как, напрыгался?

- Нет, придется прыгнуть еще раз, чтобы попасть на другую сторону пропасти. Мне ведь надо домой, в крепость Борки! Поняла?

- Снимай сперва мой ремень, - велела Ронья, поднявшись на ноги. - Не хочу быть связанной с тобой дольше, чем это нужно! Он размотал пояс.

- Разумеется! - согласился он. - Но после того, что случилось, я как будто все равно связан с тобой. Без всякого ремня.

- Хорошенького понемножку! - ответила Ронья. - Катись отсюда подобру-поздорову! Вместе с твоей крепостью Борки! Сжав кулак, она стукнула Бирка по носу. Он улыбнулся.

- Советую тебе больше этого не делать! Но ты все равно добрая, раз спасла мне жизнь, спасибо тебе!

- Сказано тебе, катись! - крикнула Ронья и убежала прочь, не оглядываясь.

Но когда она стояла уже у каменной лестницы, которая вела от крепостной стены вниз, в замок Маттиса, она услышала, как Бирк кричит:

- Эй ты, дочь разбойника! Когда-нибудь мы еще обязательно встретимся!

Повернув голову, она увидела, что он приготовился к своему очередному прыжку. И тогда она воскликнула:

- Хоть бы ты снова сверзился туда, дерьмо ты этакое!

Все оказалось гораздо хуже, чем она думала. Маттис пришел в такую ярость, что даже его разбойники испугались.

Но сначала никто не хотел верить ее рассказу. Маттис впервые в жизни рассердился на Роныо.

- Иной раз и можно приврать! Или выдумать что-нибудь забавное! Да только такую чушь пороть не смей! Разбойники Борки в замке Маттиса! Да, ты на выдумки горазда! У меня аж кровь в жилах закипела, хоть я и знаю, что это - враки!

- Вовсе это не враки, - возразила Ронья. И она снова попыталась рассказать ему о том, что узнала от Бирка.

- Врешь ты все, - повторил Маттис. - Во-первых, у Борки нет никакого мальчишки. У него не может быть детей, об этом всегда ходили толки.

Все разбойники сидели молча, не смея вымолвить ни слова. Но под конец Фьосок открыл рот:

212

- Да, это так, но говорят, у него все-таки есть мальчишка. Ну, тот самый, что Ундис родила ел- страха в ту самую ночь, когда разразилась страшная гроза. Ну, когда у нас появилась Ронья, помнишь?

Маттис вперил в него взгляд:

- И никто не сказал мне об этом! Ну, выкладывайте, есть еще на свете какая-нибудь дьявольщина, которую мне не привелось узнать?

Обведя зал диким взглядом, он с громким воплем схватил по пивной кружке в каждую руку и грохнул их о стену с такой силой, что пиво с шипением вылилось на пол.

- А теперь этот змееныш Борки разгуливает по крыше замка Маттиса? И ты, Ронья, говорила с ним?

- Он говорил со мной, - ответила Ронья.

С громким воплем схватил Маттис баранье жаркое, стоявшее на длинном столе, и швырнул его в стену так, что ломтики сала закружились в воздухе.

- И ты говоришь, будто этот змееныш утверждает, что поганый пес, его отец, вместе со всем разбойничьим сбродом перебрался в Северный замок?

Ясное дело, Ронья боялась, что Маттис, не дослушав до конца, потеряет от злости разум. Но злоба была теперь просто необходима, чтобы вышвырнуть разбойников Борки, и поэтому она сказала:

- Да, это так. И теперь Северный замок называется крепость Борки, запомни это!

С громким воплем схватил Маттис суповой котел, висевший над очагом, и швырнул его в стену. Да так, что похлебка брызгами разлетелась во все стороны.

Лувис между тем сидела молча и только смотрела и слушала. Теперь она тоже разозлилась, и это было заметно. Взяв в руки миску с теплыми куриными яйцами, принесенными с птичьего двора, она подошла к Маттису.

- Вот тебе, - сказала она. - Но помни, ты сам уберешь за собой!

Маттис взял яйцо, сначала одно. Потом другое, третье. И с безумными воплями стал швырять их, да так, что на полу растеклась настоящая яичница.

А питом заплакал.

- Жил я спокойно.как лис в своей норе и орел на вершине скалы, DOT, так я всегда говорил, А теперь...

Бросившись на пол, он растянулся во весь рост, он плакал, кричал и сыпал проклятия до тех пор, пока Лувис это не надоело,

- Нет, на сегодня хватит, - сказала она. - Если в твоей шкуре завелись блохи, нечего тут валяться и скулить! Поднимайся и сделай лучше что-нибудь, вместо того чтобы плакать да орать.

Голодные разбойники уже сидели за столом. Лувис принесла баранье жаркое, валявшееся на полу, и слегка отряхнула его.

- Оно стало только мягче, - сказала она в утешение и стала нарезать толстые ломти мяса разбойникам,

213

Насупившись, Маттис поднялся на ноги и занял свое место за столом. Но он ничего не ел. Он сидел, обхватив свою черную, лохматую голову руками, и негромко рычал, вздыхая иногда на весь каменный зал.

И вот тогда к нему подошла Ронья. Она обвила рукой его шею и прижалась щекой к его щеке.

- Не печалься, - сказала она. - Теперь дело только за тем, чтобы вышвырнуть их из замка.

- Нелегко это сделать! - глухо произнес Маттис.

Весь вечер сидели они перед очагом, пытаясь придумать, как им поступить.