Рони, дочь разбойника

Если бы он даже не подумал прийти и попросить тебя об этом?

Лувис помедлила немного с ответом.

- Нет, не вернулась бы! Пусть бы он попросил меня вернуться!

- Но Маттис никогда не попросит! - воскликнула Ронья. Она снова уткнулась в колени Лувис и смочила ее юбку из грубой шерсти тихими слезами.

Наступил вечер, стемнело. Самый тяжелый день был на исходе.

- Ложись спать, Ронья, - сказала Лувис. - Я посижу здесь, подремлю, а как станет светать, пойду, домой.

- Я хочу заснуть у тебя на коленях, а ты спой мне Волчью песнь! Она вспомнила, как однажды пыталась спеть эту пест. Бирку, но

ей это скоро надоело. А теперь Ронье не придется больше петь ему песни, это уж точно.

Но Лувис запела, и весь мир сразу преобразился. Положив голову на колени матери, Ронья заснула при свете звезд глубоким и сладким детским сном и проснулась лишь ясным утром,

Лувис в пещере уже не было. Но свою серую шаль, которой она укрыла Ронью, Лувис не взяла. Проснувшись, Ронья ощутила тепло этой шали и вдохнула ее запах. Да, это был запах Лувис. Еще он напомнил Ронье, как пахло от зайчонка, который был у нее когда-то.

У огня, опустив голову на руки, сидел Бирк. Рыжие пряди волос свисали ему на лицо. Он казался таким безнадежно одиноким, что у Роньи кольнуло в сердце. Она тут же все забыла и, волоча шаль, подошла к нему. Потом, остановившись, помедлила: а вдруг он не хочет, чтобы ему мешали? И все же спросила:

- Что с тобой, Бирк?

Он взглянул на нее и улыбнулся:

- Да вот, сижу здесь и горюю, сестренка!

- Из-за чего же?

- Из-за того, что ты мне по-настоящему сестра лишь когда Ревущий зовет меня. А не тогда, когда твой отец присылает людей с разными вестями. Потому-то я и веду себя иной раз как скотина, а после жалею об этом, если хочешь знать.

"А кому хорошо? - подумала Ронья. - Разве мне не обидно, что я никак не могу никому угодить?"

- Правда, я не могу тебя за это упрекать, - продолжал Бирк. - Я знаю, что так оно и должно быть. Ронья робко посмотрела на него.

- Так ты все же хочешь быть мне братом?

- Сама знаешь, что хочу. Я и так тебе брат везде и всегда. А теперь я скажу тебе, почему я хочу, чтобы нынче нас оставили в покое, чтобы никто из замка не приходил сюда. И почему я не хочу говорить о зиме!

Это Ронье хотелось узнать больше всего. Она удивлялась тому, что Бирк не боялся зимы. "Ведь сейчас лето, сестренка", - говорил он спокойно, будто зима никогда не настанет.

- У нас с тобой только одно лето для нас двоих, - сказал Бирк. - А когда тебя со мной не будет, мне и жизнь не в жизнь. Придет зима, и тебя здесь не будет. Ты вернешься в замок к Маттису.

- А как же ты? Где ты будешь жить?

- Здесь, конечно. Я бы мог попроситься назад, в крепость Борки. Они бы меня не выгнали, я знаю. Но к чему мне это? Тогда я тебя все равно потеряю. Я даже не смогу видеться с тобой. Уж лучше я останусь в Медвежьей пещере.

- И замерзнешь насмерть. Бирк засмеялся:

- Может, замерзну, а может, и нет. Надеюсь, ты будешь прибегать иногда ко мне на лыжах и приносить немного хлеба и соли. Да прихватишь мою волчью шубу, если сумеешь вызволить ее из крепости Борки.

Ронья покачала головой:

- Если зима будет такая, как в прошлом году, на лыжах далеко не уйдешь. Я не смогу пройти через Волчье ущелье. И если ты останешься в Медвежьей пещере, тебе придет конец, Бирк, сын Борки!

- Ну и пусть, - ответил Бирк. - Но ведь сейчас лето, сестренка! Ронья посмотрела на него без улыбки.

- Лето или зима... Кто сказал тебе, что я вернусь в Маттисбор-ген?

- Я сказал, И я сам отведу тебя туда. Замерзать здесь я собираюсь один, если уж мне это на роду написано. Но сейчас лето, ведь я уже говорил это тебе!

Лето не вечно, он это знал, и Ронья тоже знала. Но теперь они начнут жить так, будто лето никогда не кончится, и будут стараться не думать о печальной зиме. С рассвета до заката они радовались каждую минуту сладостному теплу лета. Дни бежали, а они жили, опьяненные летом, ни о чем не печалясь. У них оставалось еще немного времени.

- Это время у нас никто не отнимет, - говорил Бирк, и Ронья соглашалась с ним.

- Я пью лето, как дикие пчелы пьют мед, - говорила она. - Собираю огромный ком лета, чтобы его хватило на... на то время, когда... будет уже другая пора... А ты знаешь, что это за ком?

И она объяснила Бирку:

- В нем солнечные восходы и черничник, синий от ягод, и веснушки, как у тебя на руках, и лунный свет над вечерней рекой, и звездное небо, и лес в полуденный жар, когда солнечный свет играет в верхушках сосен, и вечерний дождик, и все, что вокруг... и белки, и лисицы, и лоси, и все дикие лошади, которых мы знаем, и купанье в реке, и катанье на лошадях. Понимаешь? Весь ком теста, из которого выпекают лето.

- Неплохо ты умеешь печь лето, давай, пеки дальше!

Все дни с утра до вечера они проводили в лесу. Ловили рыбу, охотились, чтобы прокормиться, и жили в мире со всеми лесными обитателями. Бродили по всему лесу, разглядывая птиц и зверей, лазили по деревьям, карабкались по горным склонам, ездили верхом и плавали в лесных озерах. Виттры больше не нападали на них. Так проходило лето.

Воздух становился прозрачнее и прохладнее. После нескольких холодных ночей листья на верхушке березки у реки вдруг пожелтели. Они заметили это ранним утром, сидя у огня, но оба промолчали.

Дни становились все яснее и холодней. На целые мили в округе можно было разглядеть зеленые леса, но теперь в их зелень вплелись золотые и красные цвета. И вскоре крутые берега реки запылали золотом и пурпуром. Они сидели у огня и молча любовались осенью.

Туман стал раньше ложиться на реку, и однажды вечером, когда они пошли к источнику за водой, он поднялся выше деревьев, и онивдруг оказались в сплошной белой мгле. Вирк отставил ведро с водой и взял Ронью за руку.

- Что с тобой? - спросила Ронья. - Никак ты боишься тумана? Думаешь, мы не найдем дорогу домой?

Бирк не скачал, чего он боялся. Он молча выжидал. И вдруг откуда-то далеко из леса до них донеслась жалобная песня, которую он срачу узнал.

Ронья тоже стояла и слушала.

- Слышишь? Это поет подземный народец! Наконец-то я слышу их!

- А ты раньше никогда их не слышала? - спросил Бирк.

- Никогда. Они хогят завлечь нас к себе, в подземную страну, ты знаешь это?

- Знаю. А ты пошла бы за ними? Ронья засмеялась:

- Я еще не спятила! Но Пер Лысуха говорит... Тут она замолчала.