Рони, дочь разбойника

Теперь он точно это знал.

Туман над рекой часто поднимался вечерами, тут нечего было бояться. Но кто знает, а вдруг этим вечером туман пополз в лес? Тогда подземный народец может вылезти из своих темных глубин. Кто тогда защитит Ронью, кто помешает им заманить ее своими песнями? Правда, теперь это уже не его дело. Нет, как бы там ни было, он не может больше ждать! Он должен пойти в лес, должен найти Ронью.

Бирк бежал так быстро, что запыхался. Он искал ее по всем тропинкам, по всем местам, где, как ему казалось, она могла быть. Он звал ее так долго, что стал бояться собственного голоса, стал бояться привлечь внимание любопытных жестоких диких виттр.

"Катись ко всем виттрам!" - крикнул он тогда ей вслед. Теперь он со стыдом вспоминал об этом. Быть может, они уже утащили ее, раз он не мог ее нигде найти. А может, она отправилась в замок Маттиса? Может, она стоит перед Маттисом на коленях и умоляет

264

кровью. Тогда они приложили побольше мха и привязали его крест-накрест кожаным ремнем. Лошадь стояла смирно, не двигаясь, будто понимая, что они делают. А высунувший голову из-за ближайшей ели ниссе-толстогузка не мог понять, чем они занимаются.

- Что вы это еще придумали? - мрачно спросил он. Но Ронья и Бирк обрадовались ему, ведь это значило, что медведь ушел. Медведь и волк боялись сумеречного народца. Ни ниссе-толстогузкам, ни серым карликам нечего было бояться хищных зверей. Одного лишь запаха сумеречного народца было достаточно, чтобы медведь тихонечко скрылся в лесных дебрях.

- А где жеребенок-то? Нет его больше! Конец ему пришел! Не будет больше резвиться!

~ Знаем без тебя, - печально ответила Ронья.

Эту ночь они провели возле лошади. Не спали, мерзли, но все им было нипочем. Они сидели рядышком пол густой елью и говорили, говорили... но о своей ссоре не упоминали. Казалось, они о ней забыли. Ронья начала было рассказывать, как медведь убил жеребенка, но замолчала. Это было слишком тяжело.

- Такое случается в лесу Маттиса, - сказал Бирк, - да и в каждом лесу.

Посреди ночи они поменяли мох на ране, потом вздремнули немножко и проснулись, когда начало светать.

- Погляди-ка, - сказала Ронья, - кровь перестала идти, Мох сухой!

Они отправились домой, в пещеру. Лошадь они не могли оставить и повели ее с собой. Ей было больно и тяжело идти, но она охотно последовала за ними.

- Но ведь карабкаться по горе она даже здоровая не смогла бы, - сказал Бирк. - Куда мы ее денем?

Рядом с пещерой, таясь в ельнике и березняке, протекал ручей, из которого они брали воду. Они подвели к нему лошадь.

- Пей, и у тебя появится новая кровь, - сказала Ронья. Лошадь пила долго и жадно. Потом Бирк привязал ее к березе.

- Пусть она остается здесь, пока рана не заживет. Уж сюда-то не придет никакой медведь, за это я ручаюсь! Ронья погладила лошадь.

- Не горюй, на будущий год у тебя будет новый жеребенок. Они увидели, что из вымени лошади капает молоко.

- Это молоко должен был сосать твой жеребеночек, - сказала Ронья. - Но теперь ты можешь отдать его нам.

Ронья сбегала в пещеру за деревянной миской, вот когда она пригодилась! Девочка надоила в нее молока - до краев. Для лошади было облегчением почувствовать, что набухшее вымя выдоили. А Бирк радовался молоку.

- Теперь у нас есть домашняя скотина. Как мы ее назовем?

- Давай назовем ее Лиа. У Маттиса в детстве была лошадка, и ее так звали.

И они оба решили, что это подходящее имя для лошади. Теперь

266

лошадь уже не погибнет. Лиа будет жить, они уже поняли. Дети принесли ей трапу и хвою, и она стала жадно есть. Тут они почувствовали, что сами проголодались, и решили пойти в пещеру утолить голод. Лиа повернула голову и с тревогой посмотрела им вслед.

- Не бойся! - крикнула Ронья. - Мы скоро вернемся. Спасибо тебе за молоко!

До чего же было здорово снова напиться молока, свежего, охлажденного в ручье. Они сидели на площадке возле пещеры, ели хлеб, запивая его молоком, и смотрели, как занимается новый день.

-- Жаль, что нож потерялся! - воскликнула Ронья. Тогда Бирк вынул нож и вложил его ей в руку:

- Хороню, что он нашелся. Он лежал себе подо мхом и ждал, пока мы спорили и ругались.

Помолчав немного, Ронья сказала:

- Знаешь, о чем я сейчас думаю? О том, как легко все испортить безо всякой причины.

- С этой поры мы не будем ссориться зря, - ответил Бирк. - А знаешь, о чем я сейчас думаю? О том, что ты дороже тысячи ножей! Ронья посмотрела на него и улыбнулась:

- Ну, теперь я вижу, ты, вовсе спятил!

Это были слова Лувис, она не раз говорила так Маттису.

13

Дни бежали, весну сменило лето, наступила жара. Потом полил дождь. Дни и ночи поливал он лес, и лес напился вволю, зазеленел пуще прежнего. Л когда дождь прекратился и засияло солнце, от хвои на жаре поднялся душистый парок. Ронья спросила Бирка, есть ли другой лес на земле, в котором так сладко пахнет, как здесь. И Бирк решил, что другого такого леса не найти.

Рана у лошади давно зажила. Они отвязали ее, и она снова паслась с дикими лошадьми. И все же Лиа по-прежнему давала им молоко. По вечерам ее табун пасся недалеко от пещеры, и тогда Ронья с Бирком шли в лес и звали ее. Она отвечала им веселым ржаньем, чтобы они знали, где она находится, мол, приходите подоить меня.

Вскоре и другие табуны диких лошадей перестали бояться детей. Иногда они приходили и смотрели с любопытством, как доят Лиа. Такого чуда они прежде не видели. Шалый и Дикий тоже часто приходили и пели себя до тою назойливо, что Лиа прядала ушами и отгоняла их копытами. Но они, нс обращая на это внимания, продолжали наскакивать друг ш друга, прыгали, кидались из стороны и сторону. Они были молоды, и им хотелось играть. Потом вдруг пускались галопом и исчезали в лесу.

Но на следующий вечер они появлялись сноса. Они уже стали прислушиваться, когда дети им что-то говорили. А потом они даже стали разрешать себя погладить- Ронья и Бирк ласково хлопали их,

и лошадям это, видно, нравилось. И все же в глазах у них все время светился шаловливый огонек: нас, мол, не проведешь. Но однажды вечером Ронья сказала:

- Раз я решила, что буду ездить верхом, значит, буду! Была очередь Бирка доить Лиа, а Шалый и Дикий стояли рядом и смотрели.

- Ты слышал, что я сказала?

Этот вопрос она задала Шалому. И тут же Ронья вцепилась коню в гриву и вскочила ему на спину. Он сбросил ее, но уже не так легко, как в первый раз.