Хан-Гужир

Мэргэна? Во время битвы я ударил его волшебным ножом. Падая на землю, Хоходой-Мэргэн вырвал из моих рук нож и положил под себя. Я не стал подходить к поверженному, опасаясь собственного ножа. Принеси мне его от Хоходой-Мэргэна, только не говори, что ты послан мною.

Согласился Хан-Гужир и поехал обратной дорогой. По пути обратился он в прежнего молодца и, поравнявшись с Хоходой-Мэргэном, попросил у него волшебный нож Наран-Гэрэла.

— Я отдаю тебе нож с надеждой, что ты одолеешь им жестокого Наран-Гэрэла, — сказал лежащий на дороге Хоходой-Мэргэн.

Взяв волшебный нож, вернулся Хан-Гужир ко дворцу жестокого Наран-Гэрэла и закричал:

— Выходи, хозяин-батюшка! Нашлась твоя пропажа!

Увидел Наран-Гэрэл свой волшебный нож, обрадовался и говорит Хан-Гужиру:

— Награжу тебя по-царски, отдам половину подданных, половину скота и золота! Давай сюда нож.

— Забери, если сможешь! — отвечает Хан-Гужир.

Как только протянул Наран-Гэрэл свою правую руку, Хан-Гужир взмахнул волшебным ножом и рассек жестокого царя пополам. Нашел Хан-Гужир в печени своего врага кусок желтого масла величиной с бабку и отправился домой.

Доехал он до того места, где остался лежать Хоходой-Мэргэн, глянул, а тот уже мертвый. Достал Хан-Гужир желтое масло, капнул несколько капель на темя Хоходой-Мэргэна, и ожил он, стал благодарить своего спасителя.

— Если, — говорит, — попадешь в беду — зови меня на помощь!

Побратались они, и Хан-Гужир поехал дальше, а Хоходой-Мэргэн сел на облако и под громовые раскаты поднялся на небо.

Приехав ко дворцу Гули-хана, привязал Хан-Гужир своего гнедого коня к бронзовому столбу, вошел во дворец и говорит:

— На этот раз я привез тебе желтое масло из печени жестокого царя Наран-Гэрэла. Отдавай за меня свою дочь!

— Я тебе уже обещал отдать ее, а мое слово верное. Но услужи мне в последний раз. Каждый год я приношу жертву Эсэгэ-Малан-тэнгиру. От этих жертвоприношений я вконец разорился. Поднимись на небо и вытребуй у тэнгира все мои расходы за прежние года.

Только он произнес эти слова, как надвинулась на дворец черная туча, сверкнула ослепительная молния и испепелила неразумного и жадного Гули-хана. Воскресил бы его Хан-Гужир желтым маслом, но дунул ветер — и даже пепла не осталось.

Тогда поехал Хан-Гужир к своей невесте Гонок-гохон-духэ и рассказал ей о глупой смерти отца. Погоревали они, поплакали, наконец, невеста говорит:

— Слезами отца не воскресить, а живым о жизни подумать надо.

И решили они перекочевать со всеми своими подданными и скотом во владения царя Богдора, отца Хан-Гужира. Гонок-гохон-духэ велела людям в три дня собраться самим и согнать в гурты весь скот. На четвертый день отправились они в путь.

Хан-Гужир говорит своей невесте:

— Три года я не знал покоя, три года не смыкал глаз. Я лягу спать, а вы поезжайте прямо. Если случится беда, ткни меня в бок золотым шилом, я и проснусь.

Лег он на повозку и заснул крепким сном. На девятый день пути закрыли солнце два черных крыла, налетело громадное чудовище, похитило половину подданных, половину скота и поднялось в поднебесье. Ткнула Гонок-гохон-духэ своего жениха золотым шилом в бок — не смогла разбудить. Тогда заплакала она, обхватив голову Хан-Гужира, и одна слеза попала ему в ухо. Проснулся Хан-Гужир, схватил свой тугой лук и пустил стрелу вслед улетающему чудовищу, а сам пошел в направлении полета пущенной стрелы.

Летит крылатое чудовище по поднебесью, летит вдогонку каленая стрела, скачет вслед за ними по степи Хан-Гужир на своем гнедом коне. Прискакал к тому месту, где небо с землей сходятся и расходятся. Ласточки, пытающиеся перелететь на другую сторону, падают, рассеченные надвое, одна половина остается на земле, другая — на небе. Остановил Хан-Гужир своего коня у самого края бездны, раздумывая, как попасть на другую сторону. Тут говорит ему гнедой конь:

— Я смогу перескочить, но и ты сумей удержаться!

Отступил конь на суточное расстояние от края бездны, разбежался и на полном скаку перемахнул на другую сторону. Только конец хвоста отсекли ему сошедшиеся небо и земля. Поехал Хан-Гужир дальше и увидел дворец.

— Кто здесь хозяин? — спрашивает он у дворцовых слуг.

— До вчерашнего дня жили во дворце четыре брата с матерью-вдовой, — отвечают слуги. — Но вот отправилась мать на охоту, а возвратилась со стрелой в спине. Сыновья с утра поехали хоронить свою мать, но скоро должны вернуться.

Попросил Хан-Гужир показать ему стрелу, которой была убита хозяйка дворца. «Да это ж та стрела, которую я пустил вслед чудовищу, похитившему скот и подданных!» — удивился он и спрятал стрелу в колчан.

Тем временем вернулись с похорон четыре брата. Рассказал им Хан-Гужир о своей погоне за чудовищем, о своей стреле, похищенных людях и табунах, а потом спрашивает:

— Добром отдадите моих подданных и мой скот или биться будем?

Не согласились братья решить дело миром. Первым вышел на поединок самый старший. С него начал счет своим победам Хан-Гужир, довел этот счет до четырех. Потом запалил большой костер, сжег останки четырех братьев, забрал свое добро, забрал добро побежденных и отправился туда, где оставил свою невесту.

На полпути повстречались ему два молодца, поспешавшие навстречу крупной рысью на белых конях. Остановил их Хан-Гужир и спрашивает:

— Чьи вы будете и куда путь держите?

— Мы дети царя Богдора, — отвечают молодцы, — едем искать своего старшего брата Хан-Гужира, который, по слонам наших родителей, уехал сватать дочь Гули-Хана. Но с тех пор минуло десять лет, а брат наш не возвращался. Мать с отцом денно и нощно плачут о нем, просят узнать, жив он или мертв. Не слыхал ли ты, путник, о нашем брате?

— Нет, не слыхал, — сказал Хан-Гужир и поехал своей дорогой. Отъехав за ближайшую сопку, вынул он из колчана стрелу и начертал на ней: «Я сын царя Богдора, Хан-Гужир, не узнанный вами». А потом натянул тетиву и пустил стрелу со словами:

— Если они и в самом деле мои братья, то поймают стрелу на лету и прочтут написанное на ней; если они чужие, то стрела моя прошьет их и возвратится назад!

Поймали молодцы пущенную стрелу на лету, прочитали надпись и поскакали за братом. Взявшись за правые руки, они крепко прижимали друг друга к богатырской груди, а потом поехали втроем к тому месту, где Хан-Гужир оставил свою невесту Гонок-гохон-духэ. С радостью встретила их Гонок-гохон-духэ, накормила лучшими кушаньями, напоила лучшими напитками. Отдохнули они трое суток и отправились дальше.

Узнали престарелые царь с царицей радостную весть, выехали за три версты встречать своего сына Хан-Гужира и его невесту Гонок-гохон-духэ. Ни в чем не стали скупиться царь и царица.