Миру отданный талант

…В прекрасном замке, что вознесся

Так гордо над ковром полей

В саду вишневый цвет разросся

Над прудом, в тишине аллей…

Зорвянских род Вербену принял,

Как драгоценный бриллиант –

Георг гордился перед миром,

Воспев жены своей талант!

Бесценный дар Вербены мужу –

Двойняшки, сын и дочь, навек

Скрепили их союз… Что нужно,

Чтоб счастье понял человек?

…В тот день детей крестить собрались,

Приготовленья шли с утра.

Георгу (он чуть задержался) –

Почудилась в саду игра…

Мелодия летела вихрем,

Кружилась, падала, вилась,

И вновь струилась ветром тихим –

Какая в ней любовь и страсть!

Он выбежал во двор, не зная,

Как побыстрей добраться в сад,

Все на пути своем сметая –

Играть так мог лишь младший брат!

Когда отец лишил Юстина

Наследства за его талант,

Не внял мольбам другого сына –

«Что?! Князь Зорвянский – музыкант?!»

Георга старый князь не слушал –

Он сына из дому прогнал…

А старший, словно свою душу,

Любил Юстина – ждал, искал…

Георг в теченье лет прошедших

Не смог найти его следов –

Но, вот – Юстин! Сидит, как прежде,

Среди вишневых лепестков!

Георг хотел его окликнуть,

Но замер… Рядом увидал

Вербену… Солнечные блики

В глазах ее справляли бал!

Юстин смеялся, и Вербена

Смеялась звонко вместе с ним –

Так счастливо… Легко… Измена?!

Глаза застлал багровый дым…

…Когда же пелена упала,

Георг поймал последний взгляд

Юстина… Рукоять кинжала…

Слова его: «За что же, брат?...»

А рядом… Боже! Здесь же, слева…

Взгляд птицей взвился в облака –

Лежит любовь его – Вербена!

Упала мертвая рука…

Георг застыл, глазам не веря –

Крик рвался из груди больной

И вдруг взорвался воем зверя!

Над мертвым братом и женой…

…На пышные крестины двойни

Пришел седой отец один…

И имена в молчанье полном

Назвал – Вербена и Юстин…

А убиенных в тот же вечер

Перенесли под древний свод –

Слезами восковыми свечи

Оплакивали их уход…

Со всей округи менестрели

Пришли воспеть и в смерти тех,

Чьи песни, как заря, алели

Над миром злых, пустых утех…

В саду все вишни облетели,

И помертвевший ветер гнал

Вдаль лепестки седой метелью

На их последний в жизни бал…

3. Летопись. Послесловие

…Смотритель отложил страницы,

Вздохнул и посмотрел в окно,

Перед собою видя лица

Людей, что жили так давно.

Вопрос терзал его сознанье –

Пророчество кто написал?

Какие страшные признанья

Хранили своды мрачных зал?

Открыл он вновь ларец тяжелый,

Что был уже почти пустой –

Но там увидел: свиток желтый,

Был стянут лентой золотой… -

Когда со свитка снял завязки -

И развернул, то обомлел,

Увидев – «Князь Георг Зорвянский» -

И вензель княжеский чернел…

«…Я снова видел их. Вербена

Печально улыбнулась мне –

С любовью, нежностью, без гнева…

Как жаль, что это лишь во сне!

Юстин играл… О Боже! Как же

Я их люблю.. А их талант!

Без них тоска навеки свяжет

Весь мир… И я в том виноват!

Я до сих пор не понимаю,

Как поднялась моя рука

На тех, с кем жизнь была мне раем…

Но как же жизнь сейчас горька!

Без их стихов, мелодий, песен,

Без взглядов и сердец живых

Вокруг я вижу тлен и плесень!

И слышу смех созданий злых…

Бог милостив… Все эти годы

Я видел их и счастлив был…

В бушующем огне природы

На жизнь мне не осталось сил.

Я умираю… Скоро встреча –

Как хорошо, я долго ждал…

И пусть мне оправдаться нечем,

Я снисхожденья не искал.

Да, вот еще – однажды ночью

Юстин с Вербеной мне прочли

Слова, что новый путь пророчат…

Я записал их… Где они?...

Здесь… На отдельном листе новом,

Я записал прозренья стих –

Быть может, не навек мир скован

Злым глянцем серых душ пустых…

Юстин с Вербеной предсказали,

Что лет шестьсот еще пройдет,

Пока в неведомых тех далях

Друг друга наша кровь найдет… -

Теперь последнее – сегодня

Я запечатаю ларец,

Где летопись хранится рода…

Любовь и страсть живых сердец!

Вам, вновь живущим, завещаю

Найти моих потомков там,

Где станет адом или раем

Земля горящим их сердцам.

Я уповаю, верю, знаю!

В них воплотятся снова те,

Чьи лица вижу, умирая,

Здесь, в бесконечной пустоте…»

Тут рукопись упала на пол:

«Так то пророчество Георг

Писал со слов жены и брата –

Но он же все придумать мог…

Нет… Те слова – слова поэта,

Георг же завещал найти

Потомков рода… Может, где-то

Мы сможем отыскать пути…»

Роились мысли… И смотритель

Решил в архивы написать,

И выслать списки попросить их,

Куда входила Польши знать.

4. Поиски

Спустя два месяца, не больше,

Ответы стали приходить:

Длиннейший список родов Польши –

Пусть тонкая, но все же нить…

Смотритель, изучив архивы,

Составил опись-каталог,

Где указал судьбы извивы

Зорвянских, что найти он смог: -

Зорвянские, Юстин с Вербеной…

Красивы были брат с сестрой,

Но никогда огонь вселенной

Не нарушал души покой.

Юстин женился на прелестной,

Но бедной панночке простой,

Вербена, как и брат, безвестно

Жила, став шляхтича женой.

Последующие поколенья,

Не опозорив знатный род,

Спокойно уходя в забвенье,

Сменялись, как теченье вод.

Но век двадцатый все разрушил –

Умов смятенье началось,

Потом – война… Покой их душам

Узнать уже не привелось:

Кто уцелел от гнева черни

И принял новую страну,

В душе храня остатки веры –

Погиб в ту страшную войну…

Следы других, что Божья сила

Судила бросить отчий кров,

Вели в туманную Россию,

Страну надежд и зыбких снов…

Смотритель чуть не бросил дело –

Как их найти в стране чужой?

Но нет… Душа его хотела

Покончить с мрачной тишиной.

Письмо отправив в Министерство,

Обосновал свои труды

Надеждой вновь придать известность

Искусству польской старины.

Почти полгода ждал напрасно,

Но вот письмо он получил –

Что с ним правительство согласно,

И поиск принял высший чин.

Смотритель, обретя надежду,

Вернулся в пыль старинных книг,

Мечтая свет вернуть, как прежде,

И красоты увидеть лик…

5. Селена

…Листы исписаны, и строчки

Бегут, как ленточный узор –

Огонь души сегодня ночью

Достиг вершины вечных гор…

Как жаль… Огня боятся люди,

Боятся правды, верят лжи –

Лишь глупый глянец чувства будит,

Всю жизнь их манят миражи!

Стихи, что Бог бесценным даром

Ей дал в минуты злой тоски,

Своею страстью, как пожаром,

Расколет глянец на куски…

Особый дар – то злой, то нежный,

То заводь, то бурлящий яд –

То смерть, то светлая надежда,

Весенний дождь, колючий град…

Немногие смогли понять их…

Гораздо больше было тех,

Кто и себе не смог признаться,

Как любит суетности грех…

А сколько тех, кто не поверил

В такой внезапный дар небес –

Кто мир лишь правилами мерил,

Мечтая, чтоб талант исчез…

Селена вспоминала с болью

Ответ редакции одной –

Без поэтических теорий

Таланта нет – лишь звук пустой.

Теория… Какое слово…

У строгих норм один лишь смысл –

Навесить тяжкие оковы

На вольный ветер… Задавить…

Так пусть стихи глухонемые

Заполнят этот мир сполна!