Путешествие Голубой Стрелы

Не могут спать только те дети, у которых совесть нечиста.

-- Совесть у меня чиста, но пуст желудок, потому что мне нечего было есть на ужин.

-- Видите! -- торжествующе воскликнул Голубой, -- я сразу же сказал, что он хороший мальчик.

-- Наоборот, -- возразил Зеленый, -- раз его оставили без ужина, значит, он плохой мальчик.

-- Нет, -- объявил Франко, -- это значит, что у нас в буфете пусто. Мама поскорее уложила меня спать, надеясь, что сон прогонит голод, а получилось наоборот: голод прогнал сон. Но я не жалуюсь: мне так интересно было видеть, как вы пролезали в замочную скважину. Вы знаете, я до сих пор еще ни разу не получал подарка от Феи. А вы для меня самый лучший подарок, который я только мог получить. Представьте себе, я хочу стать художником.

Франко говорил так ласково, что Карандаши, подпрыгивая, приблизились к нему, довольные, что они пришлись по душе мальчику. Для типов вроде Желтого и Зеленого достаточно одного доброго слова, и они сразу же прекращают ссориться и становятся очень хорошими.

-- Если хочешь стать художником, -- сказал Коричневый, самый спокойный из всех цветов, -- я советую тебе рисовать сцены из деревенской жизни. Можешь для этого использовать меня.

-- А для меня все равно из какой жизни, -- произнес Голубой, -- на любой картине всегда найдется место для кусочка неба.

-- Ребята! -- воскликнул Красный, которому всегда хотелось предложить что-нибудь новое. -- Зачем терять время на болтовню? У меня появилась идея.

-- Слушаем!

-- Раз уж Франко не спит, давайте развлекать его. Нарисуем для него что-нибудь?

-- Чудесно! Что за хорошая мысль! -- обрадовался Франко. -- Посмотрите на столе: там должно лежать несколько листов чистой бумаги. Конечно, это не чудесные белые листы из альбома -- в эту бумагу лавочник заворачивал кофе, но я собираю ее для рисования.

-- Начну я, -- торжественно произнес Черный.

Он положил листок бумаги на ночной столик, стоявший рядом с кроватью Франке, и запрыгал по листу. На бумаге появился ствол и ветви дерева.

Франко захлопал в ладоши, но Желтый наморщил нос (я не знаю точно, где у карандаша находится нос, но подтверждаю тот факт, что Желтый наморщил нос).

-- Этот рисунок не по сезону, -- сказал он, -- всем известно, что зимой на ветвях нет листьев. В лучшем случае сохраняется несколько желтых листьев...

-- А ты забыл про сосны и ели, которые никогда не теряют листву?

-- У меня есть еще одна замечательная идея, -- объявил Голубой.

Он взял листок, начертил на нем причудливую линию, и через несколько минут чудесная Голубая Корова, вежливо мыча и позвякивая висевшим на шее голубым колокольчиком, поднялась с листа и застучала копытцами по столику.

-- Замечательно! -- воскликнул Франко. -- Если бы я тоже мог рисовать живые вещи. Мои рисунки остаются на бумаге и никогда не сходят с нее.

-- Мууу! -- жалобно замычала Голубая Корова.

-- Может быть, у нее накопилось много молока? -- сказал Франко. -- Когда коровы жалуются, их обязательно нужно доить. Но я не умею.

На помощь пришел Коричневый, который был деревенским цветом и умел доить коров. Молоко Голубой Коровы было чудесного голубого цвета.

-- Такого молока я никогда не видел, -- засмеялся Франко.

-- Это Голубой виноват, -- ответил Желтый. -- Он все хотел сделать сам. Все ведь знают, что молоко бывает желтое.

-- Желтое! Что ты там рассказываешь?

-- Ах, довольно спорить, -- сказал Красный, -- теперь моя очередь.

И он со скоростью балерины запрыгал по листу бумаги, распространяя вокруг невероятное веселье. Еще ничего не было готово, но можно было поручиться, что рисунок получится очень смешной.

-- Готово! -- прыснув со смеху, объявил Красный.

Знаете, что он нарисовал? Человечка, который какимто чудом не рассыпался, хотя и был весь сделан из отдельных кусков. Руки не соединялись с плечами, ноги с туловищем, нос с лицом, а голова с шеей.

-- Да здравствует Человечек из кусочков! -- закричал Франко.

Человек попытался подняться с листа и сразу же потерял одну ногу.

Он нагнулся и с большим трудом поставил ее на место, но тут же у него отскочила рука.

-- Я потерял руку! Где моя рука?

Он опустился на колени в поисках, а голова тем временем скатилась с его плеч, как мячик. Голова катилась по полу, но не переставала кричать и жаловаться.

-- На помощь! На помощь! Я не виноват, зачем вы хотите отрубить мне голову?

У Франко от смеха на глазах выступили слезы.

-- Не бойся! -- ободрял он, стараясь сложить кусочки вместе. -- Ну, вот, теперь все в порядке, покажи, как ты умеешь ходить.

Это легко было сказать, но нелегко выполнить. Человечек из кусочков не успел сделать и двух шагов, как потерял половину левой и правую руку. Бедняжка зашатался и рухнул на землю.

Каждый из Карандашей что-то рисовал. Фигурки, как только их кончали рисовать, поднимались с бумаги и с любопытством оглядывались по сторонам. Голубой нарисовал лодочку с моряком. Моряк принял молоко Голубой Коровы за море и принялся плавать в нем.

Внезапно послышался чей-то голосок:

-- Эй! Эй вы!

-- Кто это? -- спросил Желтый, который знал все обязанности, включая обязанности часового.

-- Э-э-э, не поднимай такой шум, дружище! Я бедная голодная Мышь и думаю, что кому-то из вас придется пожертвовать собой, чтобы я могла поужинать. Мне всегда нравились карандаши, простые или цветные -- все равно.

Карандаши поспешно столпились около Франко, который поднял руку, чтобы защитить их.

-- Синьора Мышь, если вы думаете утолить голод за счет моих друзей, то предупреждаю вас, вы ошиблись адресом.

-- В этом доме невозможно жить, -- проворчала Мышь, оскалив зубы. -- Нет ни корки сыра, ни яйца, ни бутылки масла, чтобы я могла окунуть хвост и облизать его, ни мешка с мукой или зерном, чтобы я могла прогрызть его. За последнюю неделю я потеряла половину веса.

-- Мне очень жаль, -- ответил Франко, -- но я тоже лег спать без ужина, и это не в первый раз. Ничем не могу помочь тебе: мои Карандаши не для твоих зубов.

-- Прикажи им, пусть они хоть нарисуют для меня чтонибудь съедобное! -- взмолилась Мышь. -- Я видела, какие они чудесные мастера.

-- Против этого я ничего не имею.

-- Об этом позабочусь я, -- предложил Желтый.

И в одно мгновение он нарисовал ломтик сыра с дырочками и слезою, который вызвал бы аппетит даже у индийского факира.

-- Большое спасибо! -- воскликнула Мышь, облизывая усы.