Джельсомино в Стране Лжецов

Они поплыли над толпой и в конце концов попали в руки мальчишек. Если бы королю сказали, что загорелся его дворец, вероятно, он бы не так разозлился. Он приказал жандармам очистить площадь от народа. Затем заставил вырвать язык у того придворного, который разузнал, в чем дело, и принес неприятное известие. Несчастный впопыхах попросил, чтобы ему оставили язык. Он совершенно забыл, что следовало просить оставить ему не язык, а нос. Тогда, по крайней мере, ему отрезали бы нос, а язык остался бы целым и невредимым.

Но Джакомон на этом не успокоился. По всему королевству был разослан указ, в котором было обещано сто тысяч фальшивых талеров тому, кто укажет человека, оскорбившего его величество. На площади перед дворцом, возле самой колонны, была сооружена гильотина, чтобы отсечь голову неосторожному писаке.

- Мамочка моя! - воскликнула, стараясь получше спрятаться на колонне, Кошка-хромоножка и потрогала шею. - Я, право, не знаю, как называется на языке лжецов страх, но если его называют смелость, то я сейчас чувствую себя ужасно смелой.

Из осторожности она весь день провела в своем убежище, свернувшись в клубок. К вечеру, убедившись, что не произойдет неприятных встреч, она спустилась вниз с колонны, сотню раз оглядываясь по сторонам, прежде чем сделать хоть шаг вперед. Когда она очутилась уже на земле, ее задние лапы были готовы сразу пуститься наутек. И вот в этот момент она снова почувствовала в передней правой лапке неприятный зуд.

- Ну вот, опять начинается, - промурлыкала Кошка-хромоножка. - Придется мне, пожалуй, чтобы прошел этот зуд, опять написать что-нибудь неприятное на память королю Джакомону. Понятно, раз родилась я нарисованной на стене, всю жизнь мне придется теперь заниматься писаниной. Но я не вижу здесь ни одной стены. А напишу-ка я там.

И на топоре гильотины своей лапкой из красного мела она нацарапала новое послание королю Джакомону. Оно гласило:

ВЕСТЬ ЛЕТИТ СО ВСЕХ СТОРОН:

"ЛЫСЫЙ, ЛЫСЫЙ ДЖАКОМОН!" Зуд сразу прошел, но Кошка-хромоножка с беспокойством отметила, что ее лапа укоротилась на несколько миллиметров.

- У меня и так уже не хватает одной лапы, - сказала она, - а если я буду писать, то и другая лапа сотрется, как же я буду тогда ходить?

- Ну, сейчас я тебе помогу, - услышала она голос за своей спиной.

Если бы речь шла только о голосе, Кошка-хромоножка смогла бы спастись бегством. Но у голоса были две руки и цепкие пальцы, которые крепко ее держали. Руки и голос принадлежали уже немолодой синьоре, ростом почти в два метра, на вид сухой и строгой...

- Тетушка Кукуруза!

- Да, это я, - прошипела старая синьора, - и я возьму тебя с собой. Ты у меня узнаешь, как таскать ужин у моих кошек и писать мелом на стенах.

Кошка-хромоножка без возражений дала себя завернуть в накидку тетушки Кукурузы, тем более что из ворот королевского дворца уже показалось несколько жандармов.

"Хорошо, что тетушка Кукуруза появилась раньше, - подумала Хромоножка, - уж лучше попасться ей, чем Джакомону".

Кошка-хромоножка без лишних слов учит мяукать глупых котов

Тетушка Кукуруза принесла Кошку-хромоножку домой и пришила ее к креслу. Да, да, именно пришила иголкой и ниткой, как пришивают рисунок на скатерть, когда хотят ее вышить. Прежде чем оборвать нитку, она сделала двойной узел, чтобы не разошелся шов.

- Тетушка Кукуруза, - сказала Кошка-хромоножка, сразу повеселев, - вы бы по крайней мере хоть синие нитки выбрали, они лучше подошли бы к цвету моей шерсти. Эти оранжевые ужасны, они напоминают мне парик Джакомона.

- Нечего говорить о париках, - ответила тетушка Кукуруза. - Самое главное, чтобы ты сидела спокойно и не убежала от меня, как вчера вечером. Ты редкостное животное, и от тебя я жду больших дел.

- Я всего-навсего кошка, - скромно заметила Хромоножка.

- Ты кошка, которая мяукает, а в наши дни таких мало. Вернее, их даже вовсе нет. Кошки вздумали лаять, как собаки, и, конечно, у них это плохо получается, ведь они родились не для этого. Я люблю кошек, а не собак. У меня семь кошек в доме. Они спят на кухне под умывальником. Всякий раз, когда они раскрывают рот, мне хочется прогнать их. Я раз сто пробовала научить их мяукать, но они не слушаются меня.

Кошка-хромоножка начала испытывать симпатию к этой старой синьоре, которая, несомненно, спасла ее от полиции и которой до смерти надоели лающие коты.

- Во всяком случае, - продолжала тетушка Кукуруза, - разговор о кошках мы отложим до завтра. Сегодня вечером мы займемся другим делом.

Она подошла к небольшой этажерке и достала с нее книгу.

- "Трактат о чистоте", - прочитала ее заглавие Кошка-хромоножка.

- А теперь, - заявила тетушка Кукуруза, удобно устраиваясь в кресле напротив Хромоножки, - я тебе прочту эту книгу от первой главы до последней.

- Сколько же в ней страниц, тетушка?

- Пустяки! Всего-навсего восемьсот двадцать четыре, включая оглавление, которое я, так уж и быть, не буду читать. Итак: "Глава первая. Почему не следует писать свое имя на стенах. Имя - вещь важная, и им нельзя разбрасываться. Нарисуйте красивую картину и можете поставить под ней свою подпись. Создайте прекрасную статую, и ваше имя будет красоваться на пьедестале. Изобретите хорошую машину, и вы будете иметь право назвать ее вашим именем. Только те, кто не делает ничего хорошего, пишут свое имя на стенах".

- Я вполне согласна с этим, - заявила Хромоножка. - но ведь я-то писала на стенах не свое имя, а короля Джакомона.

- Молчи и слушай. "Глава вторая. Почему не следует писать на стенах имена своих друзей".

- У меня всего-навсего один друг, - сказала Кошка-хромоножка. - Он был у меня, но я его потеряла. Я не хочу слушать эту главу, иначе я очень расстроюсь.

- Но тебе все же придется ее прослушать. Ты ведь все равно не можешь двинуться с места.

Но в эту минуту зазвенел звонок, и тетушка Кукуруза встала, чтобы пойти открыть дверь. Вошла девочка лет десяти. То, что это была девочка, можно было заключить по пучку волос, наподобие конского хвоста, собранных у нее на затылке. В остальном она могла легко сойти за мальчика, потому что была одета в джинсы и клетчатую ковбойку.

- Ромолетта! - воскликнула Кошка-хромоножка вне себя от удивления.

Девочка посмотрела на нее, стараясь вспомнить.

- Где мы с тобой встречались?

- Ну как же, - продолжала Кошка-хромоножка, - тебя ведь можно назвать почти моей мамой. Разве мой цвет ничего тебе не напоминает?

-