Джельсомино в Стране Лжецов

Джельсомино пустился бегом, свернул в безлюдную улочку чуть пошире переулка, быстро огляделся. Вокруг не было ни души. Тогда он вынул кулак изо рта и, чтобы освободиться от злости, переполнявшей его, испустил короткое:

"А-а!" Послышался звон разбившегося уличного фонаря а стоявший на одном из балконов цветочный горшок закачался и рухнул на мостовую. Джельсомино вздохнул:

- Когда у меня будут деньги, я вышлю их по почте городскому управлению за разбитый уличный фонарь, а на балкон поставлю новый горшок с цветами. Как будто ничего больше не разбилось?

- Нет, ничего, - ответил ему тоненький голос, и кто-то два раза кашлянул.

Джельсомино поискал, кто бы это мог говорить, и увидел кошку, или во всяком случае существо, которое издали можно было принять за кошку. Прежде всего, кошка эта была красная. Какого-то особенно густого красного или даже бордового оттенка. У нее было всего три лапы. И наконец, что самое удивительное, это была нарисованная кошка, вроде тех фигурок, которые ребятишки рисуют на стенах.

- Как! Говорящая кошка? - удивился Джельсомино.

- Да, я несколько необычная кошка и признаю это. Я, например, умею читать и писать. Но, кроме всего прочего, я дочь школьного мела.

- Чья ты дочь?

- Одна девочка нарисовала меня на этой стене кусочком цветного мела, который она стянула в школе. Но поскольку в этот момент показался полицейский, она впопыхах убежала, успев нарисовать мне всего только три лапы. Вот и вышла я хромая. И поэтому я решила назвать себя Кошкой-хромоножкой. К тому же я покашливаю немного. Ведь самые холодные зимние месяцы мне пришлось провести на довольно сырой стене.

Джельсомино взглянул на стену. На ней остался лишь отпечаток от Кошки-хромоножки, как будто рисунок отделился от штукатурки.

- Но как же ты сумела выпрыгнуть? - спросил Джельсомино.

- А за это я должна поблагодарить твой голос, - ответила Кошка-хромоножка. - Если бы ты крикнул посильнее, то, вероятно, продырявил бы стену, и вышла бы неприятность. А так мне просто повезло. Ох как здорово ходить по земле, пусть даже на трех лапах! У тебя, кстати, только две ноги, и тебе как будто хватает, правда?

- Еще бы, - согласился Джельсомино, - для меня этого даже слишком много. Будь у меня только одна нога, я бы не ушел из дому.

- Ты не очень-то весел, - заметила Хромоножка. - Что с тобой стряслось?

Джельсомино собрался было начать рассказ о своих злоключениях, как вдруг на улочке показался настоящий кот, на четырех лапах. Но он, вероятно, был углублен в свои мысли и даже не обернулся, чтобы взглянуть на наших друзей.

- Мяу! - крикнула ему Кошка-хромоножка. На кошачьем языке слово "мяу" означает "привет". Кот остановился. Он казался удивленным, скорее даже оскорбленным.

- Меня зовут Кошка-хромоножка, а тебя как? - поинтересовалась нарисованная кошка.

Настоящий кот, казалось, колебался, отвечать или нет. Потом неохотно пробормотал:

- Меня зовут Барбосом.

- Что он говорит? - спросил Джельсомино, который действительно ничего не понимал.

- Говорит, что его зовут Барбосом.

- Да разве это не собачья кличка?

- Именно так!

- Никак не возьму в толк, - сказал Джельсомино. - Сперва продавец захотел мне всучить чернила вместо хлеба. Теперь этот кот с собачьей кличкой...

- Дорогой мой, - пояснила Кошка-хромоножка, - кот думает, что он собака. Хочешь послушать? - И, обратившись к коту, она его сердечно поприветствовала: - Мяу!

- Гав-гав! - разозлившись, ответил кот. - Постыдись, ты же кошка, а мяукаешь!

- Да, я кошка, - ответила Кошка-хромоножка, - хотя у меня всего только три лапы, нарисованные красным мелом.

- Ты позор нашего рода. Ты обманщица, убирайся прочь. Я не желаю больше терять ни минуты на разговоры с тобой. Да, кстати, и дождь собирается. Пойду-ка я домой за зонтиком. - И кот пустился прочь, то и дело оглядываясь и лая.

- Что он сказал? - спросил Джельсомино.

- Он сказал, что пойдет дождь.

Джельсомино взглянул на небо. Над крышами домов сияло солнце, и даже в морской бинокль невозможно было бы разглядеть ни одной тучи.

- Будем надеяться, - сказал мальчик, - что все ненастные дни в этом краю будут походить на сегодняшний день. Мне кажется, что я попал в страну, где все шиворот-навыворот.

- Дорогой Джельсомино, ты просто очутился в Стране лжецов. Здесь все по закону обязаны врать. И горе тем, кто говорит правду. Их так штрафуют, что шкуру сдирают вместе с хвостом.

И тут Кошка-хромоножка, сумевшая многое узнать со своего наблюдательного пункта на стене, подробно описала мальчику Джельсомино Страну лжецов.

Здесь мы приводим с кошкиных слов правдивый рассказ о Стране лжецов

Да будет тебе известно... - начала Кошка-хромоножка. Но я сокращу ее рассказ, чтобы не заставлять вас терять много времени.

Итак, задолго до того как Джельсомино попал в чужеземную страну, туда по морю приплыл хитрый и жестокий пират по прозвищу Джакомон. Это был довольно высокий и толстый человек, уже немолодой, и на старости лет ему захотелось найти себе занятие поспокойнее.

- Молодость уже прошла, - говорил он. - Мне опостылело бороздить моря. Не лучше ли теперь захватить какой-нибудь островок и бросить старое ремесло. Конечно, я не забуду пиратов из своей шайки. Кого-то произведу в мажордомы, кого-то назначу на другие почетные должности, и они не будут в обиде на своего атамана.

Задумав такое дело, он начал подыскивать для себя островок. Но все островки были слишком малы и не отвечали его вкусам. Если же они приходились по вкусу самому Джакомону, то не нравились его шайке. Одному нужна была река, чтобы ловить форель, а реки не было, другому - кинотеатр, третьему - банк, чтобы вложить туда свои пиратские сбережения.

- А почему бы нам не захватить что-нибудь получше, чем островок? - каждый раз говорил кто-нибудь из пиратов.

Одним словом, кончилось тем, что они захватили целую страну с большим городом, где было полным-полно и банков, и кинотеатров, и много рек, чтобы ловить форель, а в воскресные дни кататься на лодке. И ничего удивительного в этом нет. Довольно часто случается, что банда пиратов захватывает ту или иную страну в какой-нибудь части света. Завладев страной, Джакомон решил называть себя королем Джакомоном Первым, а своих людей он произвел в адмиралы, камергеры, сделал их придворными и начальниками пожарных команд. Разумеется, Джакомон издал закон, который обязывал всех называть его "ваше величество" под угрозой, что ослушникам будет отрезан язык.