Джельсомино в Стране Лжецов

Сотни идей приходили ему в голову, и все казались неподходящими. И вдруг ему попалась на глаза собака. Его охватило подлинное вдохновение. Он присел на корточки на тротуаре, на том самом месте, где эта мысль пришла ему в голову, и принялся рисовать.

Всегда найдутся люди, у которых иного дела нет, как разгуливать то по одной, то по другой стороне улицы, - прохожие по профессии, а может быть, просто безработные. И вот снова вокруг Бананито собралась толпа зевак.

- Вы только посмотрите, какой оригинал - рисует кота. Уж если кому-нибудь захочется посмотреть на кота, то их предостаточно в нашем городе в живом виде.

- Это не простой кот, - весело ответил Бананито.

- Слыхали? Он, оказывается, хочет нас удивить. Что же это будет за кот? Может быть, в сапогах?

Но разговоры сразу же, словно по волшебству, прекратились, когда собака на рисунке Бананито, едва он дорисовал ей хвост, вскочила на все четыре лапы и радостно залаяла. В толпе раздались возгласы удивления, и немедленно к месту происшествия прибежал полицейский.

- Что такое? Что у вас здесь происходит? А, вижу, вижу! Вернее, слышу: лающая кошка. Мало нам мяукающих собак! Чья эта кошка?

Толпа быстро рассеялась - никому не хотелось отвечать на вопрос блюстителя порядка. Только один из прохожих, стоявший рядом, не смог увернуться от полицейского, так как тот крепко ухватил его за руку.

- Кошка его, - прошептал бедняга, указывая на художника.

Полицейский отпустил его и схватил за руку Бананито:

- Эй ты, пойдем со мной!

Бананито не дал себя долго упрашивать. Он положил мелки в карман и последовал за полицейским, не теряя хорошего расположения духа. Собака же, задрав хвост трубой, убежала по своим делам.

Художника посадили в одиночную камеру, где ему пришлось ждать, когда начальник полиции соблаговолит лично допросить нарушителя общественного порядка. Но у Бананито руки просто чесались от желания работать. Он нарисовал птичку и пустил ее летать по камере. Однако пичужка не захотела улетать от него - она села художнику на плечо и стала ласково поклевывать его в ухо.

- Все понятно, - сказал Бананито, - ты голодна. И он быстро нарисовал несколько зерен проса. Это напомнило ему самому, что он еще не завтракал.

- Пожалуй, мне хватит яичницы из двух яиц. Неплохо бы еще съесть напоследок сочный персик.

Он нарисовал все, что ему было нужно, и вскоре запах яичницы распространился по всей камере, проник за дверь и защекотал ноздри часового.

- Гм... какая прелесть! - сказал парень, жадно втягивая носом воздух, чтобы не упустить столь аппетитного благоухания. Но потом у него возникло подозрение. Он приоткрыл смотровой глазок в двери и заглянул в камеру. Увидев заключенного, который с удовольствием уплетал яичницу, он остолбенел, и в этой позе, с выражением крайнего изумления на лице, его застал начальник полиции.

- Вот это новость! - закричал он вне себя от возмущения. - Это просто неслыханно! Оказывается, мы носим заключенным кушанья из ресторана!

- Да я... да он... - пробормотал, заикаясь, часовой.

- Ты что, устава не знаешь? Хлеб и вода, вода и хлеб, и больше ничего!

- Я не знаю, как это получилось, - сумел наконец внятно проговорить часовой. - Может быть, он принес яйца в кармане.

- Ну хорошо, а плита? Я вижу, что в мое отсутствие у вас появились новшества: камеры с кухней.

Но в этот момент начальник полиции воочию убедился, что в камере не было никакой плиты. К тому же Бананито, чтобы выручить из беды ни в чем не повинного часового, решил сам признаться, каким путем он раздобыл себе завтрак.

- Ты меня за дурака принимаешь, - сказал начальник, выслушав его с недоверием. - А что ты будешь делать, если я прикажу тебе нарисовать мне камбалу под белым соусом?

Не говоря ни слова, Бананито взял лист чистой бумаги и тотчас нарисовал заказанное кушанье.

- С петрушкой или без петрушки? - спросил он весело, заканчивая рисунок.

- С петрушкой, конечно, вкуснее, - ответил начальник полиции, зло ухмыляясь. - Ты действительно принимаешь меня за круглого дурака. Когда ты кончишь рисовать, я заставлю тебя проглотить весь этот лист бумаги.

Едва Бананито кончил рисовать, как с листа бумаги пошел щекочущий ноздри запах жареной камбалы под белым соусом, и через несколько мгновений перед вытаращенными от удивления глазами полицейского на столе появилось дымящееся блюдо, щедро сдобренное листьями петрушки, которое, казалось, так и говорило: милости просим, отведайте меня на здоровье!

- Приятного аппетита, - сказал Бананито. - Кушать подано.

- Мне что-то расхотелось есть, - пробормотал начальник полиции, глотая слюну и понемногу приходя в себя от изумления. - Камбалу съест часовой. А ты пойдешь со мной.

Министром Бананито стал, но вскоре потерпел провал

Hачальник полиции не был глупым человеком. Напротив, он был большим хитрецом. "Этот художник, - рассуждал он, препровождая Бананито к себе в кабинет, - стоит столько золота, сколько сам весит, а может быть, и значительно больше. А коль скоро у меня имеется довольно вместительный сейф, то почему бы не спрятать в нем несколько килограммов драгоценного металла? Там его никто не тронет, и до него не доберутся никакие грызуны. Король наверняка щедро меня наградит".

Но хитрец обманулся в своих ожиданиях. Узнав о случившемся, король Джакомон тотчас приказал доставить к нему художника. Холодно распрощавшись с начальником полиции, он пообещал ему:

- За ваше открытие вы получите медаль за особые заслуги.

- А что я буду делать с этой медалью? - недовольно ворчал себе под нос начальник полиции. - У меня уже накопилось двадцать четыре штуки. И все до единой из картона! Будь у меня колченогие столы, я бы мог под них подкладывать эти дурацкие медали, чтоб столы не шатались.

Но пусть он сетует на судьбу и идет своей дорогой. А мы лучше посмотрим, как проходила встреча Бананито с королем Джакомоном.

Художник без всякого волнения предстал пред всемогущим королем. Он спокойно отвечал на вопросы, не переставая любоваться прекрасным оранжевым париком, который ослепительно сиял у короля на голове, как корзина с апельсинами, выставленная на рынке.

- Что это вы так внимательно разглядываете?

- Я любуюсь вашими обворожительными волосами, ваше величество.

- А вы смогли бы нарисовать точно такие же? Джакомон втайне надеялся, что художник сможет нарисовать прямо на лысине настоящие красивые волосы, которые не нужно будет перед сном снимать с головы и класть в комод.