Мы все из Бюллербю

Правда, Боссе считает, что почти все яйца несет его Альбертина, но он ошибается.

- Тебе, наверно, кажется, что твоя Альбертина строчит яйцами, как пулемеет? - спросил у него Лассе.

Пировать мы собирались на кухне. По случаю праздника стол был накрыт синей скатертью, а мама разрешила нам взять красивые желтые тарелки. В вазе стояли березовые ветки. И все яйца были выкрашены в красный, желтый и зеленый цвет, потому что крашеные яйца гораздо вкуснее некрашеных. Мы даже написали на яйцах стихи. Например:

Это яйцо предназначено Анне.

Съешь его вместо оладий в сметане.

Придумал это стихотворение, конечно, Лассе, но Боссе оно не понравилось.

- При чем тут оладьи в сметане? - сказал он. - Нас и не собирались ими кормить.

- А откуда ты знаешь, вместо чего мы будем есть эти яйца? - возразил Лассе. - Но если хочешь, давай напишем иначе:

Это яйцо предназначено Анне

Съешь его вместо котлеты в сметане.

Боссе и это стихотворение не понравилось. Но больше мы ничего придумать не успели. Пришли Анна, Бритта и Улле, и мы сели пировать. Нам было очень весело. Мы соревновались, кто съест больше яиц. Я смогла съесть только три яйца, а вот Улле съел шесть.

- Альбертина - незаменимая курица, чтобы мы без нее делали? - сказал Боссе после пира.

Дома никого не было. Агда ушла куда-то с Оскаром. Мы погасили свет и стали в темноте играть в прятки. Сперва мы посчитались - эппель-пеппель-пирум-парум, - и водить выпало Боссе. Я спряталась очень хорошо: в гостиной на подоконнике за занавеской. Боссе несколько раз прошел мимо и ничего не заметил. Но оказалось, что Бритта спряталась еще лучше. У нас в сенях стоят папины резиновые сапоги и над ними висит плащ, который папа надевает по утрам, когда возит молоко в Большую деревню. Бритта влезла в эти сапоги и прикрылась плащом. Боссе долго-долго не мог ее найти. В конце концов мы даже зажгли свет и стали искать ее все вместе. Мы кричали: "Бритта, выходи!", но она молчала и не выходила. А заглянуть за плащ никому и в голову не пришло, он висел, как обычно.

- Наверно, она умерла и уже никогда не ответит, - сказал Улле.

Но тут из плаща раздался смех, и перед нами появилась живая Бритта в папиных сапогах.

Бритта предложила нам играть в "Кота в сапогах", ей, конечно, хотелось быть котом, но Анна сказала, что лучше пойти к дедушке и угостить его гоголем-моголем. Мы взяли стаканы, яйца и сахарный песок и побежали к дедушке. Он, как всегда, сидел в качалке перед печкой и очень нам обрадовался. Мы уселись на полу и стали взбивать гоголь-моголь.

Как мы с Анной ходили за покупками

Лавка, где мы покупаем сахар, кофе и вообще все, что нужно, находится в Большой деревне, рядом со школой. Мама часто просит меня зайти в лавку после уроков. Но однажды она попросила меня сходить за покупками во время весенних каникул.

День был солнечный, и я была не прочь прогуляться в Большую деревню. Я спросила у мамы:

- А что нужно купить?

Мама хотела составить список, но мы не нашли карандаша, и я сказала:

- Подумаешь, я могу и так все запомнить!

И мама начала перечислять, что я должна купить: палочку дрожжей, кусок самой лучшей телячьей колбасы, пакетик имбиря, банку анчоусов, сто граммов сладкого миндаля и бутылку уксуса.

- Дрожжи, колбаса, имбирь, анчоусы, миндаль и уксус - все, я запомнила! - сказала я маме.

В это время к нам прибежала Анна и спросила, не пойду ли я вместе с ней в лавку.

- Ха-ха-ха! А я как раз собиралась позвать тебя! - сказала я.

На Анне была новая красная шапка с кисточкой, а в руке - корзинка. Я тоже надела новую зеленую шапку с кисточкой и взяла в руки корзинку.

Анна должна была купить кусок мыла, пачку хрустящих хлебцев, полкилограмма кофе, килограмм рафинада, два метра резины для продержки и кусок самой лучшей телячьей колбасы, так же, как я. Списка у Анны тоже не было.

Перед уходом мы поднялись к дедушке узнать, не нужно ли и ему чего-нибудь в лавке. Дедушка попросил нас купить ему леденцов и баночку камфарной мази.

Когда мы вышли за калитку, на крыльцо выбежала тетя Лизи, мама Улле.

- Вы в лавку? - крикнула она нам.

- Да! - ответили мы.

- Мне тоже кое-что надо, - сказал она.

- Пожалуйста, мы все купим! - сказали мы.

Тетя Лизи попросила купить ей катушку белых ниток No 40 и ванильного сахара.

- И еще что-то мне было нужно, только никак не вспомню, - сказала она, наморщив лоб.

- Наверно, кусок самой лучшей телячьей колбасы, - сказала я.

- Верно! - обрадовалась тетя Лизи. - А как ты догадалась?

И мы с Анной отправились в лавку.

Все-таки мы боялись чего-нибудь забыть и потому по нескольку раз перечислили друг другу все, что нас просили купить. Мы шли, взявшись за руки, и размахивали корзинками. Сверкало солнце, сладко, по-весеннему, пахли деревья. "И телячьей колбасы, самой, самой лучшей!" - пели мы во все горло. Так у нас получилась песня про колбасу. Мы пели ее на разные лады, даже на мотив марша. А под конец мы придумали такую печальную мелодию, что чуть сами не заплакали.

- Какая грустная колбаса! - сказала Анна. - Хорошо, что мы уже пришли.

В лавке было очень много народу, и нам пришлось бы долго стоять в очереди, если б нас не выручил дядя Эмиль, наш лавочник. Ведь взрослые считают, что детям спешить некуда, и норовят пролезть вперед. Но дядя Эмиль нас хорошо знает, и ему было интересно, как поживают все обитатели Бюллербю, сколько яиц мы съели на пасху и скоро ли мы с Анной выйдем замуж.

- Еще не скоро, - сказали мы.

- А что уважаемые барышни желают купить?

Он всегда шутит с нами и очень нам нравится. У него маленькие рыжие усики и карандаш за ухом. И он всегда угощает нас леденцами из большой банки.

Сперва Анна перечисляла все, что просили купить ее мама и дедушка, а дядя Эмиль складывал покупки в корзину. Потом настал мой черед, и я сказала дяде Эмилю все, что было нужно моей маме и тете Лизи. Нам казалось, что мы ничего не забыли. На прощание дядя Эмиль угостил нас кислыми леденцами, и мы зашагали домой.

Когда мы дошли до развилки, где дорога сворачивает на Бюллербю, я спросили:

- Ты не помнишь, я купила дрожжи или нет?

Но Анна не помнила, купила ли я дрожжи, и мы стали ощупывать все пакеты в моей корзине. Дрожжей там не оказалось. Пришлось вернуться в лавку. Дядя Эмиль засмеялся, отпустил мне дрожжи и снова угостил нас кислыми леденцами. И мы ушли.

Когда мы подошли к развилке, Анна воскликнула:

-