Дочь Болотного царя

За лотосом нырнув в болото, она услышала тогда:

«Так не видать тебе полета – ты не вернешься никогда!»

Вдруг лебедями обернувшись, порвали в дым ее наряд –

И на нее не оглянувшись, они отправились назад…

А младшая осталась плакать, в тоске звала своих сестер,

И слезы продолжали капать… Но как Болотный царь хитер!

Он пнем прикинулся корявым, и чтоб принцессу не пугать,

Прикрылся до поры бурьяном, решив ее не отпускать.

Он, одурманив сонным зельем, увлек ее с собой во тьму,

И там жила она, не смея проснуться, веря лишь ему…

А царь Болотный сны-дурманы вокруг принцессы рассадил,

И темным облаком туманным к болотам путь загородил.

там, в болотной дымке вечной она живет во сне теперь –

И звезды на дороге млечной не разглядят ее постель.

Она укрыта в серой тине прекрасным лотоса цветком,

И в чашечке, как на перине, принцесса спит, забывшись сном.

4. В Египте

Принцессы старшие, вернувшись, всем объявили, что сестра

Погибла, лишь на миг очнувшись, и в мир Осириса сошла…

Они летели над равниной, когда, пронзенная стрелой,

Она упала… Синий-синий туман стелился над водой.

В тени, под деревом ольховым, Она нашла себе приют.

И каждый день с рассветом новым ей песни соловьи поют.

Им все поверили… Но сестры страшились глянуть на отца –

И раскаленным жалом острым жег взгляд верховного жреца.

По молчаливому прошенью царя о дочери меньшой

Верховный жрец в полночном бденье узнал о ней ответ такой:

«Принцесса младшая проснется, но не один минует год –

Она на родину вернется, целебный лотос принесет!»

Никто не знал, что это значит, но увидали, наклонясь,

Как царь беззвучно горько плачет, в душе о дочери молясь.

Верховный жрец, не доверяя принцессам старшим жизнь отца,

Остался с ним, покой не зная, под сенью царского дворца.

Но из людей никто не ведал – еще один свидетель есть,

Он всю историю разведал, спасти принцессу счел за честь.

Он видел, как принцессы злые покинули сестру свою,

И понял мысли их лихие – смерть принести отцу-царю.

Он облетел болото кругом и видел, где принцесса спит,

И как над ней сонным недугом тумана пелена висит.

То аист, черно-белый странник, что летом в Дании живет,

Зимой же севера посланник весну в Египте жарком ждет.

Египте он гнездо построил на крыше царского дворца,

И видел весь клубок историй с балкона главного крыльца.

Он лебединые одежды у двух сестер унес к себе,

Лелея твердую надежду помочь принцессиной судьбе.

Он с помощью птенцов подросших нести их в Данию решил,

Преград предвидя много сложных, скорее вылететь спешил.

И стая аистов, собравшись, покинув Нила берега,

Ввысь неба затемно поднявшись, на север двинулась тогда.

5. Хельга

Звезды севера над миром горят в туманной пелене,

Леса волной зелено-синей шумят в родимой стороне.

Но средь лесов живут в дурмане и словно манят вглубь кого-то,

Запутав в сумрачном тумане, хмельные дикие болота…

Их Царь жесток и дик – бездушен, не зная жалости, любви,

Живет… И свет ему не нужен – одни болотные огни.

Болотный царь затянет в тину любого, кто придет сюда,

А дальше – дно болот, трясина – и свет померкнет навсегда…

И души тех, кто здесь остался, погребены в тумане мглы –

В огни болота превратятся, вплетаясь в ожерелье тьмы.

Однажды утром аист белый, кружась над гладью черных вод,

Услышав детский плач несмелый, спустился вниз и сбавил ход…

Как колыбелька, лотос нежный качался в сердце злых болот,

А в лепестках лилово-снежных малютка плачет и зовет!

Когда туманная завеса рассеялась от взмахов крыл,

Увидел аист – то принцесса…И в изумлении застыл.

Но поразмыслив, он подумал, что прилетел сюда не зря –

Малютка – дочь ее, свет лунный…И дочь Болотного царя!

И ручку свив для колыбели из стебля лотоса и трав,

Отнес малютку он на берег, ничуть при этом не устав.

Он вновь задумался и вспомнил, что викинга жена давно

Мечтает, чтобы он исполнил ее желание одно.

Что много лет подряд с надеждой она его прилета ждет,

Но нет детей у ней, как прежде, она давно в тоске живет.

И проводив болота взглядом, он полетел к себе домой,

И положил малютку рядом со спящей викинга женой.

лаза открыв от шума крыльев, она в восторге замерла,

И руки опустив бессильно «Спасибо» - прошептать смогла…

Но тут же спрыгнула с постели и побежала слуг скликать,

Чтоб приготовить пир успели – рожденье дочери справлять!

Омыта утреннею негой нежнейших лотоса цветов,

Она дает ей имя – Хельга, как аромат лесных ветров.

Немного радость омрачало лишь то, что маленькая дочь

От материнских ласк кричала, царапалась… Спустилась ночь…

Когда заката луч последний исчез за темной пеленой,

Сидела жаба на постели пред стихшей викинга женой!

Она не верила виденью – искала Хельгу и звала,

Не зная, по чьему веленью исчезнуть девочка могла.

Но успокоившись немного, на жабу посмотрела вновь,

И вдруг, с неясною тревогой в глазах увидела…любовь!

Как безобразна была жаба, но так печальна и кротка!

Сама попасть внутрь не смогла бы она, ведь в двери три замка…

И женщина, ее жалея, ласкала жабу, как дитя –

Вдруг луч рассвета, пламенея, на жабу пал, сквозь тьму летя…

Малютка Хельга, как принцесса – в объятьях матери своей

Кусалась, словно зверь из леса, хотела вырваться скорей!

И женщина, вздохнув печально, взглянула снова на нее,

Но кроме злобы изначальной не увидала ничего.

«Как видно, это духи злые околдовали дочь мою –

Пусть ждут ее ветра больные, и все же я ее люблю!»

Она подумала, что викинг не должен знать ее беды –

Лишь только днем он дочь увидит, как лотос в капельках воды.

Ведь по традиции суровой дитя, рожденное больным,

С обрыва нужно бросить в море, чтоб род не сделался худым.

Она не даст ее на гибель, ведь может быть, потом она

Сумеет снять заклятье. В мире есть духи светлые добра!

И с той поры она скрывала ночами Хельгу от людей,

Но как помочь – пока не знала, а дочь любила все сильней.

И вот из дальнего похода домой вернулся викинг вновь,

Увидел в дочке дикость рода, и в нем развеселилась кровь!

Он закатил пир небывалый, что продолжался много дней –

На драгоценных покрывалах несметная толпа людей!

На месте главном и почетном сам викинг со своей женой

Сидел средь роскоши несчетной – вино и мед лились рекой.

И скальды прославляли рьяно супругу викинга и дочь –

И весь народ хмельной и пьяный им вторил. Наступила ночь…

И снова жаба грустно, нежно на мать несчастную глядит

С любовью и тоской безбрежной – с ней рядом на постели спит.

6. Юность

Как быстро годы пролетели – шестнадцать весен пронеслось,

Журчанье стихло, смолкли трели…Взметнулось облако волос…

На диком жеребце галопом, вцепившись в гриву, без седла

Несется прямо к горизонту красавица, как ночь-луна.

Глаза, как ночь и звезды юга, а косы – ворона крыло,

Изогнуты капризно губы – азарт пьянит как хмель-