Алиса в Стране Чудес

- "Я даже не знаю кто это".

"Да это тот, из кого делают крабовые палочки и варят суп", -- пояснила Королева.

"Я никогда не видела ни его... ни его головы", -- добавила Алиса.

"Тогда пошли, и он расскажет тебе свою историю", -- сказала Королева.

Когда они уходили, Алиса услышала, как Король потихонечку сказал толпе арестантов: "Вы все помилованы". "А вот это уже хорошо!" -- подумала Алиса, ее страшно угнетало количество намеченных Королевой казней.

Вскоре они наткнулись на Грифона (для тех, кто не знает, объясняю -- крылатого льва с орлиной головой), дремавшего на солнышке. "Вставай, лежебокаПроводи эту девочку к Минтакрабу, пусть послушает его историю. А мне нужно вернуться посмотреть ряд казней, назначенных мною на сегодня", -- сказала Королева и удалилась, оставив Алису один на один с Грифоном. Внешность этого создания Алисе конечно не нравилась, однако с ним было куда безопаснее, чем со свирепой Королевой. Поэтому Алиса покорно ждала.

Грифон встал, протер глаза и, проводив взглядом Королеву, пока та не скрылась из виду, хихикнул. "Смехота!" -- сказал он то ли себе, то ли Алисе.

"Что смехота?" -- спросила Алиса.

"Да вон она", -- ответил Грифон, -- "Это все ее фантазия. Знаешь, ведь она никого и не казнит. Пошли!"

"Все тут только и говорят "пошли"," -- думала Алиса, не спеша следуя за ним, -- "За всю мою жизнь, никогда раньше мною так не понукали! Никогда!"

Долго идти не пришлось. Вскоре они увидели Минтакраба, одиноко сидящего на небольшом обломке скалы. Подойдя ближе, Алиса услышала душераздирающие вздохи, и ей стало очень жаль его. "О чем он горюет?" -- поинтересовалась Алиса у Грифона. На что тот ответил в том же духе, что и прежде: "Это все его фантазия. Знаешь, ведь ему и горя нет. Пошли!"

Когда они пришли, Минтакраб лишь молча взглянул на них большими рыбьими глазами, полными слез.

"Со мною девочка. Она хочет узнать твою историю, действительно хочет", -- обратился к нему Грифон.

"Я расскажу ей", -- отозвался Минтакраб таинственно и приглушенно, -- "Садитесь оба, и ни слова, пока я не закончу!"

Алиса и Грифон уселись, после чего несколько минут длилось гробовое молчание. "И когда же он закончит, если и не начинает?" -- подумала Алиса, но терпеливо ждала.

"Когда-то я был настоящим крабом", -- произнес наконец Минтакраб, после чего снова повисла тишина, нарушаемая лишь постоянными тяжкими всхлипами Минтакраба да периодическим урчанием Грифона: "Хр-р-р!"

Алисе так и хотелось встать и сказать: "Спасибо за столь увлекательную историю", -- но продолжала молча сидеть, поскольку ей почему-то казалось, что должно ведь быть продолжение.

"Когда мы были маленькими", -- в конце концов продолжил Минтакраб уже спокойнее, продолжая тем не менее время от времени всхлипывать, -- "Мы ходили в морской лицей. Классным руководителем у нас была старая Черепаха. Мы предпочитали звать ее Сомом..."

"Почему сомом, если он был черепахой?" -- спросила Алиса.

"Потому что Георг Симон Ом лучший в области акустики. Вот мы и звали Черепаху с Омом проводить у нас занятия совместно", -- сердито ответил Минтакраб, -- "Какая ты, право, глупая!"

"Тебе должно быть стыдно задавать такие наивные вопросы", -- добавил Грифон. После этого оба молча уставились на Алису, которая и без того готова была сквозь землю провалиться. В конце концов, Грифон обратился к Минтакрабу: "Продолжай, старина! Не тяни резину!"

Минтакраб возобновил рассказ со слов: "Да, мы ходили в морской лицей, хотя, возможно, ты и не веришь этому..."

"Я такого не говорила!" -- перебила Алиса.

"Говорила!" -- буркнул Минтакраб.

"Прикуси язык!" -- вставил Грифон, прежде чем Алиса снова раскрыла рот.

"Мы получили лучшее образование, ведь фактически днем мы всегда ходили учиться..." -- продолжил Минтакраб.

"Я тоже ходила не в вечернюю школу", -- заметила ему Алиса, "Так что не стоит так гордиться этим".

"И платные курсы проходили?" -- спросил Минтакраб с легкой тревогой в голосе.

"Да", -- ответила Алиса, -- "Мы брали дополнительно уроки французского, музыки..."

"И стирки?!" -- вставил Минтакраб.

"Конечно нет!" -- ответила Алиса пренебрежительно.

"Уф-ф! Значит эта ваша школа была не так хороша", -- с великим облегчением вздохнул Минтакраб, -- "Вот в нашем лицее у нас в договорах писалось: "Французский, музыка и стирка -- платно"."

"Живя-то на дне моря, могли бы это и не изучать", -- заметила Алиса.

"А я и не мог это изучать", -- ответил со вздохом Минтакраб, -- "Я проходил лишь обычную программу".

"И что в нее входило?" -- полюбопытствовала Алиса.

"Ну, литра и правокачание, прежде всего", -- стал вспоминать Минтакраб, -- "Затем различные отрасли арифметики: соление, выбивание, дурение и ужижение..."

"Я никогда не слышала об ужижении. Что это такое?" -- рискнула спросить Алиса.

"Никогда не слышала об ужижении?!" -- воскликнул Грифон, удивленно всплеснув лапами, -- "Надеюсь, ты хоть знаешь, что такое утверждение?"

"Да", -- неуверенно ответила Алиса, -- "Это значит... твердо... увериться... или утвердить что-нибудь, или..."

"Вот именно", -- подхватил Грифон, не дав ей закончить, -- "И если ты после этого говоришь, что не знаешь ужижения, то ты полная простофиля".

Алиса не решилась продолжать расспрос на эту тему, а потому обратилась к Минтакрабу: "Что еще вы изучали?"

"Ну, у нас была ужасория", -- стал перечислять по пальцам (точнее по клешням) Минтакраб, -- "Древняя и новейшая ужасория, затем водография, затем выливание -- преподавателем выливания был старый морской угорь, который раз в неделю учил нас чертению, скальптуре и демонстративно-раскладному искусству".

"И на что это было похоже?" -- поинтересовалась Алиса.

"Ну, сам-то я не смогу тебе это показать", -- ответил Минтакраб, -- "Тут нужен кто-то очень гибкий, не то что я. А Грифон это никогда не учил".

"Времени не было", -- оправдывался Грифон, -- "Потому что я ходил к языковеду. Он был старый краб, действительно был".

"А я никогда к нему не ходил", -- сказал со вздохом Минтакраб, -- "Говорят, он учил конскому и тарабарскому".

"Да, да, да", -- подтвердил Грифон, вздохнув в свою очередь, и оба создания закрыли мордочки лапами.

"А сколько занятий в день было у вас?" -- поспешила Алиса переменить разговор.

"Десять пар в первый день, девять -- следующий и так далее", -- ответил Минтакраб.

"Какое странное расписание!