Алиса в Стране Чудес

Когда она снова выглянула из лесу, Лосось-Лакей уже убежал, а другой сидел прямо на земле у входа, тупо уставившись в небо. Алиса робко подошла и постучала в дверь.

"Стучать совершенно бесполезно", -- произнес Лягушка-Лакей -- "И тому есть два объяснения. Во-первых, потому что я по ту же сторону двери, что и ты. Во-вторых, потому что они там так шумят, что вряд ли тебя услышат".

И действительно, в доме стоял невообразимый гам: непрерывный вопль и чиханье, к тому же время от времени раздавался сильный грохот, будто разбивалось вдребезги блюдо или чайник.

"Да, пожалуй. Тогда как же мне войти?" -- спросила Алиса.

"Стучать тогда б имело смысл", -- продолжил Лакей, не обращая на нее внимания, -- "Если бы нас разделяла дверь. Например, была бы ты внутри, скажем, могла бы постучать, а я бы мог выпустить тебя..."

Разглагольствуя, он при этом все время смотрел в небо, и Алиса подумала, что это крайне невежливо с его стороны. "Однако возможно иначе он и не может", -- рассуждала про себя Алиса. -- "Ведь у него глаза чуть ли не на самой макушке. Но по крайней мере он мог бы и ответить на мой вопрос".

"Так как же мне войти?" -- громко повторила она.

"Я буду сидеть здесь до утра..." -- заметил ни с того ни с сего Лакей.

В этот момент дверь распахнулась, и в голову Лакею полетело огромное блюдо, но, лишь чиркнув по носу, разбилось вдребезги о дерево напротив него.

"...Или может даже до послезавтра", -- добавил Лакей так спокойно, будто ничего и не произошло.

"Как мне войти?!" -- в очередной раз спросила Алиса, но еще громче.

"Войдешь ли ты вообще?" -- ответил наконец Лакей -- "Вот, знаешь ли, в чем весь вопрос!"

Так-то оно так, конечно, но Алисе не понравилась манера его разговора. "Это просто отвратительно", -- пробормотала она себе под нос, -- "С ума сойти можно, как все эти созданья умничают-то!" Лакей счел эту паузу в разговоре хорошей возможностью, чтобы еще раз заметить, но уже несколько иначе: "Я буду сидеть здесь бесконечно, день за днем".

"А что же мне делать?" -- спросила Алиса.

"Да что угодно", -- ответил Лакей и стал что-то насвистывать.

"Ох, с ним бесполезно разговаривать. Он полный дурак!" -- в сердцах воскликнула Алиса, открыла дверь и вошла.

За дверью простиралась огромная кухня полная смрада от пола до потолка. Посредине на трехногом табурете сидела Герцогиня и нянчила ребенка. Над очагом сгорбилась кухарка и помешивала суп в огромном котле (похоже, наполненном до самых краев).

"Да-а, прям перечный суп!" -- подумала Алиса, когда зачесался нос и страшно захотелось чихать.

Да и воздух был перечный. Даже Герцогиня изредка покашливала, дитя же ревело и чихало не передыхая. И только два существа на кухне не чихали -- кухарка и огромный кот, гревшийся у очага с застывшей на морде улыбкой до ушей.

"Будьте так любезны, скажите", -- произнесла Алиса немного робея, так как сомневалась, прилично ли начинать разговор первой, еще и с вопроса -- "Почему ваш кот так улыбается?"

"Это Чеширский Кот", -- ответила Герцогиня, -- "Вот почему. Свинья!!!"

Последнее слово она так яростно рявкнула, что Алиса аж подпрыгнула. Но увидев, что оно обращено не к ней, а к ребенку, она набралась смелости и продолжила разговор: "Я и не знала, что Чеширские коты постоянно улыбаются. Я даже и не подозревала, что коты вообще могут улыбаться".

"Все они могут", -- отрывисто сказала Герцогиня, -- "И многие из них так и делают".

"Странно, почему же я ничего об этом не знаю", -- очень мягко произнесла Алиса, радуясь, что удалось завязать разговор.

"Да ты вообще ничего не знаешь", -- внезапно отрезала Герцогиня, -- "И это факт!"

Алисе совсем не понравился тон этого замечания, и она подумала, что хорошо бы сменить тему разговора. Тем временем, пока она думала над этим, кухарка сняла котел с огня и принялась кидаться в Герцогиню и ребенка всем, что попадало под руку. Первой полетела кочерга, затем на них обрушился град кастрюль, подносов и блюдец. Герцогиня не обращала никакого внимания, даже когда они попадали в нее. Дитя же продолжало безудержно реветь, а потому невозможно было определить, попадала в него посуда или нет.

"Прекратите! Пожалуйста, подумайте, что вы делаете?!" -- взмолилась Алиса, мечась из стороны в сторону от страха. "Ой-ей-ей!!! Осторожно, здесь же его драгоценный носик!!!" -- завизжала она, когда необычайно огромное блюдо просвистело у лица ребенка, чуть не снеся ему нос.

"Если б каждый думал прежде чем лезть не в свое корыто", -- хрипло прорычала Герцогиня, -- "Корабли не тонули б!"

"И не в корытах дело", -- подхватила Алиса, радуясь возможности блеснуть немного знаниями, -- "Например, на "Титанике" их и не было, были шлюпки, но и не в них причина. Отсеки матросы от верхней палубы вовремя второй и третий отсеки и..."

"Отсеки отсеки, значит", -- перебила Герцогиня, -- "Отсеки ей голову!"

Алиса опешила и не на шутку встревожилась. Она украдкой посмотрела на кухарку, как та воспримет эти неожиданные слова. Но, похоже, кухарка была слишком поглощена помешиванием супа, чтобы вникать в разговор. Успокоившись, Алиса продолжила: "...Я думаю второй и третий, хотя может и четвертый, я..."

"Ай, не приставай ко мне! Цифры меня только расстраивают", -- проворчала Герцогиня и принялась убаюкивать ребенка. При этом она напевала нечто вроде колыбельной, резко встряхивая дитя в такт:

Баю-баюшки-баю

Рот разинешь -- отлуплю.

Слезы, слюни -- надоело!

Досаждаешь больно смело.

Хор

(в составе кухарки и ребенка)

Агу! Агу-Агу!

Принявшись за второй куплет, Герцогиня стала резко подкидывать дитя под потолок, от чего бедный малыш так завопил, что Алиса еле разбирала слова:

Баю-баюшки-баю

Красным перцем накормлю.

Все ты делаешь назло!

Наказать пора давно.

Хор

Агу-Агу! Агу!

"Эй! Можешь понянчить его, если хочешь!" -- сказала Алисе по завершению своего песнопения Герцогиня и кинула ей ребенка. "Пойду приготовлюсь на игру в крокет с Королевой", -- добавила Герцогиня, стоя уже на пороге, и поспешила выйти. Кухарка же послала ей вслед на прощанье сковороду, но чуточку промазала.

Алиса кое-как поймала на лету это, как оказалось, странное дитя, так как ручки и ножки торчали у него в разные стороны (Алиса еще подумала: "Ну прям как у морской звезды"). Удержать же его было еще труднее, поскольку бедняжка стал вертеться и извиваться, очутившись в ее руках, и сопел при этом как паровоз.