Джельсомино в Стране Лгунов

Споры прекратились, как по волшебству, когда Бананито в последний раз провел кистью по хвосту своей собаки, и та, вскочив с земли, залилась веселым лаем. Толпа испустила крик изумления. В ту же минуту прибежал полицейский:

- Что такое? Что случилось? Ага, вижу! Даже слышу! Лающая собака! Как будто с нас мало было мяукающих котов! Чья она?

Толпа поспешно разошлась, чтобы не отвечать ему. Только один, бедняга, не смог увернуться, потому что стоял рядом, и полицейский ухватил его за рукав.

- Это его кошка, - ответил он и, показав на Бананито, опустил глаза.

Полицейский отпустил парня и вцепился в художника:

- Ну-ка, отправляйся со мной!

Бананито ничего не оставалось делать. Он собрал свои краски и, ничуть не огорчившись, последовал за полицейским. А собака, повиливая хвостом, отправилась по своим делам.

Художника посадили в тюремную камеру и велели ждать, пока его допросит начальник полиции. У Бананито горели руки, так ему хотелось поработать. Он нарисовал небольшую птичку и подбросил ее в воздух. Но птичка не улетела. Она уселась ему на плечо и стала ласково поклевывать его ухо.

- А, ты, наверное, хочешь есть! - догадался Бананито.

Он нарисовал птичке горстку зернышек проса и вспомнил при этом, что и сам еще не завтракал.

"Яичницы из двух яиц мне бы вполне хватило. И пожалуй, неплохо было бы съесть большой спелый персик", - подумал он и нарисовал все, что ему хотелось. Скоро аппетитный запах яичницы распространился по камере, проник за дверь и защекотал ноздри стражника.

- Гм, как вкусно пахнет! - сказал стражник, потягивая носом и стараясь подольше насладиться запахом.

Но потом он забеспокоился и открыл глазок камеры. Увидев заключенного, который с аппетитом уплетал яичницу, стражник окаменел от изумления. В таком положении его и застал начальник стражи.

- Замечательно! - закричал он вне себя от гнева. - Великолепно! Оказывается, заключенным теперь носят обеды из ресторана!

- Я не... я не... - только и мог пролепетать стражник.

- Ты не знаешь порядка! Хлеб и вода! Вода и хлеб! И ничего больше!

- Я не знаю, откуда у него все это, - промолвил наконец стражник, - может быть, яйца были у него в кармане...

- Ну да, а жаровня, на которой он их поджарил? Тоже была у него в кармане? Я вижу, стоит мне отлучиться, как в тюремных камерах появляются кухонные плиты...

Но начальнику стражи тут же пришлось признать, что никакой плиты в камере нет и в помине. А Бананито, чтобы выручить стражника, решил рассказать, каким образом он приготовил себе завтрак.

- Ну нет, я не такой дурак! Меня не проведешь! - сказал начальник стражи, с недоверием выслушав художника. - А прикажи я тебе подать камбалу в красном вине, что бы ты стал делать?

Вместо ответа художник взял лист бумаги и принялся рисовать заказанное блюдо.

- Как угодно, с петрушкой или без нее? - поинтересовался он между прочим.

- С петрушкой, - посмеиваясь, ответил начальник стражи. - Ты и впрямь принимаешь меня за дурака. Ну, ничего, когда закончишь, я заставлю тебя самого съесть этот лист бумаги!

Но когда Бананито кончил рисовать, от рисунка повалил вкусный пар и все почувствовали запах жареного, а через несколько мгновений камбала в красном вине уже дымилась на столе и, казалось, так и просила: "Съешь меня! Съешь меня!"

- Приятного аппетита! - сказал Бананито начальнику стражи, у которого от изумления глаза на лоб вылезли. - Ваш заказ выполнен.

- Мне... что-то... не хочется есть, - пробормотал тот, с трудом приходя в себя от удивления. - Отдай камбалу стражнику и следуй за мной!

Глава шестнадцатая, в которой Бананито становится

министром и тут же впадает в немилость

Начальник стражи вовсе не был глупцом. Напротив, он был хитрым пройдохой.

"За этого человека, - рассуждал он, сопровождая Бананито в королевский дворец, - можно получить столько золота, сколько он весит. Даже, может быть, на несколько центнеров побольше. Сундук у меня достаточно глубок, так почему бы не отправить в него несколько мешков золота? Ведь места оно не пролежит... Король наверняка щедро наградит меня".

Но надежды его не оправдались. Король Джакомоне как только узнал, в чем дело, повелел немедленно привести к нему художника. А с начальником стражи обошелся весьма сурово и, лишь отпуская его, изрек:

- За то, что ты нашел этого человека, жалую тебе Большую Фальшивую медаль!

"Как же, нужна мне твоя медаль... - проворчал начальник стражи, - у меня их уже две дюжины, и все картонные. Будь у меня дома хромоногие столы, можно было бы подкладывать эти медали под их ножки, чтоб не шатались".

Пусть себе начальник стражи бормочет все, что ему хочется. Оставим его в покое и посмотрим лучше, как встретились Бананито и король Джакомоне.

Художник ничуть не растерялся в присутствии столь высокой особы и спокойно ответил на все его вопросы. Разговаривая с Джакомоне, Бананито любовался его прекрасным оранжевым париком, который сиял на голове короля, словно груда апельсинов на прилавке.

- Что это ты так разглядываешь? - спросил король.

- Ваше величество, я любуюсь вашими волосами.

- Гм! А ты мог бы нарисовать такие же хорошие волосы? - Джакомоне вдруг загорелся надеждой, что Бананито нарисует волосы прямо на его лысине, они станут настоящими и их не придется убирать на ночь в шкаф.

- Столь же прекрасные, конечно, нет! - ответил Бананито, думая доставить королю удовольствие этим комплиментом.

В глубине души он немного сочувствовал ему, как всякому человеку, страдающему из-за своей лысины. Ведь столько людей обрезают волосы только для того, чтобы не причесывать их. К тому же о людях не судят по цвету волос. Будь у Джакомоне самые настоящие черные волнистые кудри, все равно он остался бы таким же пиратом и негодяем, каким был.

Джакомоне горестно вздохнул и решил, что велит расписать свою лысину в другое время.

"Лучше, пожалуй, - подумал он, - сначала использовать его как-нибудь иначе. Можно, например, с его помощью прослыть в истории великим королем!"

- Я назначаю тебя, - сказал он художнику, - министром зоологического сада. Около дворца есть чудесный парк, но в нем нет никаких зверей. Ты должен нарисовать их. И смотри никого не забудь, иначе...

"По правде говоря, лучше уж быть министром, чем сидеть в тюрьме", - рассудил Бананито. И еще до захода солнца, на глазах у изумленных зрителей, он нарисовал сотни различных животных, которые тут же оживали.