Но, помня жениха приказ,
Она любезно принимает, всем слово ласки говорит,
К столу с улыбкой приглашает. Вдруг, в дверь открытую летит
Сам Финист-Ясен-Сокол. Ярко на птице перышки горят…
Глядит – уроды и русалки за свадебным столом сидят,
Меж них, застыв от изумленья, блистая дивной красотой,
Стоит волшебное виденье – Любава. Старый Врдяной
Кивает Финисту с улыбкой, но Финист крыльями взмахнул,
Пугая стаи юрких рыбок, в одежду перья обернул,
И тут же сам оборотился царевичем. Перед красой
Его подводный мир смутился, заахал старый Водяной,
От лютой ревности бледнея: прекрасней лилии, стройней
Березки, светлых зорь яснее и солнца красного милей.
Царевич говорит Любаве: - «Я за тобою прилетел!»
Еще не веря сладкой яви, волнуясь, бледная как мел,
Услыша голос дивной птицы, Любава крикнула: - «Нашла!»
Воспоминания зарницей ей осветили ум. Она
Достав платочек, развернула огнем сверкавшее перо
И покраснела и вздохнула, и молвила: - «Возьми его».
Но Финист, вновь взмахнув крылами, Любаву в лапах крепко сжав,
Уж вынырнул. Уж над волнами летит. Внизу сиянье глав
Кремлевских скоро показалось: уж близок Финиста дворец.
Любавы сердце больно сжалось, когда увидела: купец
Стоит и машет ей платочком у разукрашенных ворот,
То уменьшается, как точка, то приближается. Полет
Замедлив, Феникс опустился к тем воротам, где ждал купец,
В царевича вновь обратился и молвил деве: - «Наконец
Забудем прошлые печали, здесь – царство радости!»
Тотчас солдаты в трубы заиграли, палили пушки много раз;
Купец свое благословенье дал со слезами молодым;
Народу ставил угощенье старик дворецкий; сизый дым
И запах яств валил столбами из кухонь; длинный ряд столов
Заставлен дичью, пирогами с узором сахарных цветов.
Лились обильною рекою мед, пиво, вина… Сыт народ…
Веселье реет над землею, где Финист-Сокол мой живет.
И не один боярин пьяный в день свадьбы Финиста видал,
Как из пустых глубоких жбанов зеленый
Кузька вылезал.
Иллюстрации Валерии Флориановны Даувальдер
