Где бы ты был сегодня?
Убедительный довод. Салливэн, безусловно, был прав. Чем выше летает чайка, тем дальше она видит, и от этого никуда не деться.
И Джонатан оставался и работал с Новичками. Все они были личностями очень яркими и схватывали все на лету. Но исчезнувшее было чувство опять возникало, и все начиналось снова: Джонатан не мог избавиться от мысли о том, что где-то там, на Земле, тоже есть две или хотя бы одна чайка, разум которой открыт знанию. Насколько больше знал бы он сам, если бы Чианг пришел к нему в дни изгнания!
В конце концов Джонатан не выдержал:
-- Салли, я чувствую, что должен вернуться. А управиться с Новичками тебе помогут твои ученики -- они уже вполне для этого созрели.
Салливэн вздохнул, однако возражать не стал. Он только сказал:
-- Мне будет очень тебя не хватать, Джон.
-- Салли, как не стыдно! -- с упреком произнес Джонатан. -- Не говори ерунды! Чем, скажи на милость, мы тут целыми днями занимаемся? Если бы наша дружба и связь между нами определялись положением в пространстве и во времени, то, преодолев пространственно-временные ограничения, мы бы мигом все разрушили! Однако после победы над пространством остается только Здесь. А после победы над временем -- только Сейчас. И неужто ты полагаешь, что мы с тобой не встретимся еще раз-другой в беспредельности этого Здесь и Сейчас?
Чайке Салливэну было явно не по себе, но он нашел в себе силы рассмеяться.
-- Чудак ты, однако, -- мягко произнес он. -- Но что верно, то верно: если кто-то и способен научить кого-нибудь на Земле видеть нечто, отделенное расстоянием в тысячи миль, то этот кто-то, безусловно, -- Чайка Джонатан Ливингстон.
И, опустив глаза, Салливэн принялся разглядывать песок.
-- До свидания, Джон.
-- До свидания, Салли. Мы еще встретимся. С этими словами Джонатан воспроизвел в мыслях образ огромных стай чаек на океанском берегу где-то в ином времени. И благодаря тренировке ему не требовалось прикладывать никаких усилий для того, чтобы знать без тени сомнения: он -- не кости, плоть и перья, но сама идея свободы и полета, которая совершенна по сути своей, и потому не может быть ограничена ничем.
* * *
Чайка Флетчер Линд был еще весьма молод, однако уже знал, что никогда ни одна Стая не поступала столь грубо и несправедливо, как поступила сегодня с ним его собственная Стая.
-- И плевать, пусть болтают, что хотят, -- думал он, с помутневшим от ярости взором направляясь в сторону Дальних Скал. -- Летать -- это ведь не просто хлопать крыльями, таскаясь туда-сюда, как... как... москит какой-то! Подумаешь -- бочку крутанул вокруг Старейшины! Я же просто так, шутки ради... И вот пожалуйста -- Изгнанник! Дурачье слепое! Вконец отупели -- ничего не понимают! Неужели они ни на секунду не задумываются о том, какие перспективы откроются перед ними, если они научатся летать по-настоящему?
Ну да ладно -- мне все равно плевать. Пускай думают, что хотят. Я им покажу еще!.. Они у меня увидят, что значит -- летать по-настоящему. Вне закона? Хорошо, будем вне закона, если им так нравится.... Но они об этом пожалеют, ох, как пожалеют!..
И туг он услышал голос, который звучал где-то внутри его собственной головы. Очень мягкий голос... Но все равно это было настолько неожиданно, что Флетчер опешил и вздрогнул в воздухе, словно наткнувшись на невидимое препятствие.
Не нужно их ругать, Флетчер. Изгнав тебя, они навредили только сама себе. И когда-нибудь они это поймут, И они поймут то, что понимаешь сейчас ты. А тебе следует простить их и помочь им понять.
В дюйме от конца правого крыла Чайки Флетчера летела птица -- ослепительно-белая сияющая чайка, самая светлая в мире. Без малейшего усилия птица скользила рядом, не шевеля ни единым пером, и скорость ее полета была при этом равна скорости, с которой летел Флетчер, а это был почти его предел.
-- Да что же это такое происходит?! Я что, сошел с ума?! Или уже умер?! Кто это?!
Тем временем голос -- тихий и спокойный -- возник вновь среди сумятицы его мыслей. На этот раз требовательно прозвучал вопрос:
Чайка Флетчер Линд, хочешь ли ты летать2
-- ДА! Я ХОЧУ ЛЕТАТЬ!
Чайка Флетчер Линд, достаточно ли сильно твое желание летать для того, чтобы простить Стаю, и учиться, а затем вернуться однажды к ним и трудиться среди них, помогая им обрести знание?
Это был голос мастера. И как бы ни был горд Флетчер, и сколь бы уязвленным он себя ни ощущал, он знал -- обмануть это ослепительное существо не было никакой возможности. И он смиренно ответил:
--Да.
-- Ну что ж, Флетч, -- в голосе сияющего существа звучала доброта, -- тогда начнем с освоения искусства горизонтального полета...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Джонатан наблюдал, паря над Дальними Скалами. Этот парень -- Чайка Флетчер Линд -- оказался практически идеальным учеником. Сильный, легкий и быстрый, он обладал также самым важным качеством -- пламенным стремлением научиться летать по-настоящему.
В это мгновение появился и сам Флетчер -- серой молнией он пронесся мимо своего инструктора, выходя их пике на скорости в сто пятьдесят миль в час. Вот он рывком вошел в медленную шестнадцативитковую вертикальную бочку, громко отсчитывая вслух точки переворотов.
--... восемь... девять... десять... Джонатан-смотри-я-теряю-скорость... одиннадцать... я-хочу-добится-четкой-фиксации-как-у-тебя... двенадцать... вот-досада-кажется-я-смогу-сделать-только... тринадцать... эти- последние-три-витка... без... четыр... а-а-а!!!
Каждая неудача приводила Флетчера в неописуемую ярость. И особенно для него не могло быть ничего хуже, чем сорваться почти в самом верху и, опрокинувшись, кувырком полететь вниз, вращаясь вверх лапами в корявом штопоре. Ему удалось выйти из этого позорного падения только когда он был уже на сто футов ниже инструктора. Жадно хватая клювом воздух, он наконец выровнялся.
-- Джонатан, ты напрасно тратишь на меня время! Я бездарен и туп! Стараюсь, стараюсь, но ничего не выходит! Чайка Джонатан взглянул на него сверху вниз и кивнул:
-- Ты прав -- не получится... Если будешь так жестко заходить на подъем. Флетчер, ты потерял сорок миль скорости еще в самом начале! Из пике следует выходить плавно. Ты должен течь! Необходимо совместить твердость и текучесть. Запомнил?
Он спикировал вниз, на уровень ученика.
-- Давай-ка попробуем вместе -- звеном. И обрати внимание на выход из пике -- плавно и очень легко...
Прошло три месяца. У Джонатана появились еще шесть учеников.
