Мио, мой Мио!

О, как я перепугался! Ринувшись налево, я пробежал несколько шагов по узкому коридору, потом бросился назад к развилке и побежал направо, но, снова возвратившись, бросился в средний проход. Юм-Юм, куда ты подевался? Я не смел больше кричать - страшнее всего был этот шепот. Но мне казалось, что Юм-Юм должен почувствовать, как плохо мне без него, и вернуться.

Во все стороны расходились все новые и новые темные ходы, а я бегал по ним и все искал и искал. Я пытался сдержать слезы. Ведь я - рыцарь. Но какое уж тут рыцарство! Я думал о Юм-Юме, который бегает где-то и горестно зовет меня. Я бросился на каменный пол и заплакал так горько, как в тот раз, когда стражники схватили Мирамис. Теперь ни Мирамис, ни Юм-Юма со мной не было. Я остался один.

Я лежал, плакал и раскаивался, что пришел сюда. Я не понимал, как мой отец-король мог отпустить меня на битву с рыцарем Като. Мне хотелось, чтоб отец оказался здесь. Тогда бы я ему сказал:

- Видишь, как я одинок. Юм-Юм исчез. Я остался один, а ведь это ты хотел, чтобы я сразился с рыцарем Като.

Первый раз в жизни мне показалось: отец несправедлив, раз сам послал меня в Страну Чужедальнюю. Но когда я лежал на полу и плакал, думая о своих несчастьях, мне почудилось, будто я слышу голос отца.

- Мио, мой Мио! - сказал он.

Только и всего. Но слова эти прозвучали так, словно он хотел утешить меня: мол, нет причины так горевать, нет!

И я сразу подумал: я непременно найду моего дорогого Юм-Юма!

Я вскочил на ноги, и тут что-то вывалилось у меня из кармана. То была маленькая деревянная флейта, которую смастерил для меня Нонно. Моя деревянная флейта.

"А что, если сыграть? - подумал я. - Что, если сыграть на флейте тот старинный напев, которому обучил нас Нонно?" Я вспомнил, как мы с Юм-Юмом обещали друг другу: "Если кто-нибудь из нас попадет в беду, пусть сыграет на флейте пастуший напев". Приложив флейту к губам, я не осмелился заиграть сразу. Я страшно боялся, что опять раздадутся тусклые, мертвые звуки.

О, как чисто запела флейта! Как чисто, ясно, как чудесно пела флейта в этой мрачной горе! Чудесней даже, чем на Острове Зеленых Лугов.

Я сыграл напев до конца и прислушался. Далеко-далеко в глубине горы раздались какие-то чистые звуки. Они были чуть слышны, но я знал: Юм-Юм отвечает мне. Никогда еще я так не радовался!

Все ближе и ближе раздавались звуки. Все чище и чище, все громче и громче слышался старинный напев флейты Юм-Юма. И вдруг прямо предо мной очутился Юм-Юм! Юм-Юм, мой лучший друг! Протянув руку, я коснулся его. Я обнял его. Я хотел убедиться, что это в самом деле он. И это был он! Мой лучший друг!

- Если я когда-нибудь свижусь с Нонно, я поблагодарю его за эти флейты, - сказал Юм-Юм.

- И я тоже! - сказал я. Но тут же подумал, что с Нонно нам, верно, никогда не свидеться. - Юм-Юм, куда же нам идти? - спросил я. - Все равно куда, - ответил Юм-Юм, - только бы вместе!

Я тоже так подумал. Мы шли и шли, не чувствуя себя больше маленькими заблудившимися детьми. Теперь мы были вместе и вместе играли на наших флейтах. Старинный напев звучал так прекрасно - казалось, он хотел утешить и подбодрить нас. Ход вел вниз. Все дальше и дальше вниз. Слабый отсвет, озарявший стены, стал чуть ярче. Будто огонь очага оживлял темные отвесные скалы, и его отблески все веселее плясали вокруг. И вот так, наигрывая на флейтах старинный пастуший напев, мы вошли в пещеру Кователя Мечей.

Пещера оказалась настоящей кузницей, а в горне пылал жаркий огонь. Рядом с огромной наковальней стоял человек. Такого огромного, такого крепкого человека мне видеть не доводилось. У него были длинные рыжие волосы и длинная рыжая борода. Весь он был покрыт сажей. И таких огромных, таких черных от копоти рук, как у него, я еще никогда не видел. Он стоял, грозно нахмурив кустистые брови, и с удивлением смотрел на нас.

- Кто это играет? - спросил он. - Кто играет в моей горе?

- Рыцарь и его оруженосец, - ответил Юм-Юм. - Рыцарь из Страны Дальней! Принц Мио - вот кто играет в твоей горе.

Кователь Мечей подошел ко мне. Своим закопченным пальцем он коснулся моего лба.

- Какой чистый лоб! - сказал он. - Какой ясный взор! И как чудесно ты играешь в моей горе!

- Я пришел к тебе за мечом, - сказал я. - Меня послал к тебе старый Эно. - Зачем тебе меч? - спросил кузнец. - Я должен сразиться с рыцарем Като! - отвечал я.

Только я вымолвил эти слова, Кователь Мечей как зарычит, да так страшно! Ничего подобного мне в жизни слышать не доводилось!

- Рыцарь Като! - рявкнул он так громко, что загрохотало в горах. - Смерть рыцарю Като!

Будто гром грянул в дальних темных галереях. Когда кричал Кователь Мечей, крик не заглушался, не превращался в шепот. Нет, громче грома гремел крик, и эхо повторяло его в горах.

Кователь Мечей стоял, сжав в кулаки свои огромные закопченные руки, отсвет пламени падал на его почерневшее от бешенства лицо. - Смерть рыцарю Като, смерть! В горне взметнулся огонь и озарил на стенах длинный ряд острых мечей. Они сверкали и блестели так, что жуть брала.

- Видишь мои мечи? - сказал кузнец. - Мои острые мечи? Я их выковал для рыцаря Като. Кователь Мечей рыцаря Като - вот кто я!

- Если ты куешь ему мечи, почему ты кричишь: "Смерть рыцарю Като"? - спросил я.

Он сжал свои закопченные кулаки так, что косточки побелели.

- Больше всех на свете ненавидит рыцаря Като тот, кто кует ему мечи, - ответил он.

И тут только я увидел, что кузнец прикован к скале длинной железной цепью. Когда он двигался по кузнице, за ним волочилась и звенела цепь.

- Почему ты прикован? - спросил я. - Почему не раскалишь цепь в своем горне и не разобьешь ее на своей наковальне?

- Рыцарь Като сам приковал меня, я кую ему мечи, которые убивают добрых и невинных. Без этих мечей ему не обойтись. Вот потому-то он и приковал меня своей самой надежной цепью, - ответил Кователь Мечей. - А его цепи не берет ни огонь, ни молот. Цепи, выкованные из ненависти рыцаря Като, не так-то легко разбить!

Кователь Мечей взглянул на меня - глаза его сверкали огнем.

- Я сижу здесь в пещере и кую мечи для рыцаря Като. Дни и ночи напролет кую я мечи, и он знает об этом. Но есть один меч, о котором не знает и он. Вот этот меч.

Кователь Мечей проковылял в Самый темный угол пещеры и достал из расщелины меч. Как пламя, заполыхал огненный меч в его руках. - Много-много тысяч лет пытался выковать я меч, рассекающий камень, - сказал он.