Иван Соснович

Напился живой воды и пошел прочь. Спустился в баину, открыл дверь, смотрит – старик лежит и такой большенской, что прямо страшно, и подошел к нему. Подошел к нему и сейчас ударил его палицей. Старик сбоку набок повернулся, ничего ему не сказал. Он ударил его второй раз, еще покрепче. Старик еще повернулся и ничего не сказал. Вот уж он так ударил третий раз сильно, что сразмаху выскочил потолок.

Старик скочил.

– А, Иван Соснович, ты ко мне пришел? Ну, теперь ты мой. Пойдем-ко на волю, – и начал свистать.

Засвистал, змей поднялся, бросился в эту комнату, попил мертвой воды, вместо живой, и околел. Нет никого, ни войска, ни змея.

Старик и заговорил:

– Ну, черти, обманули. Ну, да ладно, я еще тебе живой в руки не сдамся, сначала повожусь, а потом ты меня убьешь.

Вот, конечно, хотел старик возиться, но Иван Соснович ударил палицей по голове, старик и упал на землю. Ударил второй раз и размозжил его всего, осталось от него мокро Ну, потом пошел к девице.

– Ну, вот, девица, я теперь убил этого старика.

– Ну, убил, Иван Соснович, теперь пойдем, я согласна с тобой итти.

И вот они собрались, она ему дает перстенек и говорит:

– Ну, Иван Соснович, этот перстенек храни, пока мы не придем в царство.

Она была царская дочь. И она и говорит:

– Ну, а других, как же, возьмешь, что ли?

– Как же, надо взять. Нас есть еще там три брата, они дожидают нас.

Вот он приходит к другой и говорит:

– Ну, прекрасная королевна, пойдем.

Та оделась, и пошли. И тая ему ничего не дает. И так к третьей пришли.

Приходят к третьей, он тоже сказал:

– Ну, одевайся, девица, я всех вас выведу, коли вы сослужили мне службу, представлю всех я вас на Русь. Когда они пошли, девицы и говорят:

– Я – царская дочь; я – королевская; я – княжеская.

Он и говорит:

– Ну, я отдаю вас за братьев, а эту за себя возьму, а одному не достанется.

И вот они приходят к этой яме, где был ремень. Вот и начинает его трясти, и говорит:

– Ну, давайте, поочередно ставайте, а в последних я. Вас они выздынут.

И вот они начали здымать. Первую княжеску дочерь.

Они и говорят:

– Ах, какая девушка хороша. Вторую выздынули:

– Хорошо, коли бы третью достать. Он и говорит:

– Ну, царевна, давай, теперь ты подымайся. Она и говорит:

– Слушай, Иван Соснович, ты сначала выстань сам, а потом подымешь меня, а то они тебя оставят в яме.

– Ну, что ты, разве они меня оставят?

– Ну, смотри, спомнишь меня. Их трое и нас трое, а ты смотри, сам останешься. Слушай ты меня, выстанешь, а то пропадут все твои труды: ты убил змея, я тебе не достанусь, останешься ты в яме навеки.

– Нет, они меня выздынут.

– Ну, смотри.

И так он все-таки положил ее.

– Ну, ставай, прекрасная царевна, подымайся. И когда они вытащили третью, и говорят:

– Ну, вот, нам теперь всем по одной, есть ли у него еще какая? Если нет, то мы, пожалуй, его и не потянем, – спрашивают у девиц. Те говорят:

– Мы не знаем.

А Усыня и говорит:

– Нет, тянуть его все-таки надо.

Спустили ремень и стали тянуть. А Дубиня и говорит:

– Нет, я буду неженат.

Взял ремень, срезал, он и полетел обратно туда. Когда он полетел в яму, то царевна, конечно, им ничего не сказала, а сама подумала: «Говорила я ему, а теперь все его труды пропали».

И так взяли они этих трех красавиц и пошли в город. А про этих красавиц знал Кощей Бессмертный. И как узнал, что они пришли до царства, налетел на царство, отобрал этих красавиц, молодцов двоих убил, а третьего ранил. И сам с красавицами улетел. А это царство все окаменело.

Пока этих оставим, теперь за Ивана Сосновича возьмемся.

Ну, вот, когда этот Иван Соснович пал на землю, пролежал пол-суток без памяти, потом очнулся. «Ну, где я, чорт возьми? Не послушал прекрасной царевны, вот опять в яме. Вот они что со мной сделали, братья. Ну, ладно».

И пошел обратно в подземелье. Потом приходит он к этой избушке. Ну, что, нет никого, посидел, поел и дальше идет.

Пришел уже в третью, ему захотелось спать. Поспал, поел, пошел на эту площадь, где убил старика. Потом пошел в сад. Глядит, около этого домика свалился змей, лежит. Ну, что, нет никого. Дальше пошел в чисто поле.

Приходит в поле, смотрит – стоит большая сосна, и видит – стадо волов ходит само собой, без пастуха. Большое стадо.

Вот он пришел к этой большой сосны и сел, и слышит на сосны кричат орловые дети:

– Ох, спаси нас, молодец!

– Как я вас спасу, чего вам нужно?

– Да мы голодные, мать улетела на Русь, долго нет, а мы голодные, подняться не можем.

– Так вы что, есть хочите?

– Да, есть.

Он схватил вола, притащил, розорвал на мелкие части и дал им.

– Ну, спасибо, Иван Соснович, а Мать прилетит, она уж тебе отомстит, сделает, что тебе нужно. Только ухоронись, когда прилетит, чтобы она тебя самого не сглонула, она ведь большая.

Вот он стоит. Стоял, стоял, стоял, видит – летит какая-то сильная гора. Это птица.

Дети и закричали:

– Смотри, Иван Соснович, это мать летит. Ухоронись за дерево, чтобы она тебя не видала.

И вот он ухитился за дуб, она и прилетает. Вот они начали плакать, говорить:

– Вот ты бросила нас, мы чуть не умерли. Вот кабы не добрый человек, мы бы и умерли. Да как он спас, накормил нас, мы и живые.

– Ну, а где этот человек, кто он есть?

– А этот человек Иван Соснович, остался здесь в подземелье.

Вот она и начинает ему говорить:

– Здорово, Иван Соснович. Ну, так что тебе надь за то, что ты моих детей покормил?

– Да мне ничего такого не надь, сослужи мне-ка службу, если можешь.

– Ну, каку тебе, Иван Соснович, надо службу сослужить?

– Вот вынеси меня на Русь отсюда, больше мне ничего и не надо.

– Да на Русь, Иван Соснович, лететь далёко, надо большие запасы иметь. А ведь ты, Иван Соснович, не легкой, тебя тащить, так надо большой запас иметь.

– Ну, я уж не знаю, какой надь запас, скажи.

– Прежде всего нужно убить сорок волов мне-ка на дорогу. И как полетим, ты мне кидай по полу-вола в рот. И потом нужно сорок ведер воды. Как пол-вола бросишь, съем, и так ведро воды. А теперь, ты убил нашего старика здесь?

– Убил.

– Вот, сходи в сгонный домик и принеси живой воды, мне даешь немного и себе возьми с собой. Это все собери, притащи, а уж я буду готова, сослужу тебе службу, как ты спас моих детей.

Он пошел в это стадо, зарезал сорок голов, притащил мясо и пошел в сад. Взял живой воды пузырек с собой и приходи к ней обратно. Она спустилась с этой лесины с большой, и он все привязал ей к крыльям.

Сел он, они и полетели. Вот летят, летят, она оглянется, – он ей пол-вола да ведро воды. Летят, летят, а нужно было пролететь через три моря. И вот он так летел, все кидал. Второе море перелетели, вот уж на третье вылетели, у него уж волов стало мало, всего десяток, а лететь надо целое море.