Мне безумно понравился мельник. У меня тоже целая гамма прекрасных чувств; у нас так много общего!
- А потом, - сказала коноплянка, перепрыгивая с ноги на ногу, - потом зима кончилась. Когда расцвели желтые звездочки первоцветов, Большой Хью решил, что пора навестить Маленького Ганса.
"Какое у тебя доброе сердце! - сказала ему жена. - Ты так заботишься о других! Только не забудь взять большую корзину для цветов". Хью связал крылья своей ветряной мельницы тяжелой железной цепью и спустился в деревню с большой корзиной в руках.
"Доброе утро, Маленький Ганс", - сказал мельник.
"Доброе утро", - ответил Ганс, облокотившись на лопату и широко улыбаясь. "Как зимой - туго приходилось?" - спросил мельник.
"Спасибо, что беспокоитесь, - сказал Ганс. - Тяжелое было времечко. Но, слава Богу, теперь уже весна, и мои цветы так хорошо стали расти".
"Мы часто вспоминали про тебя зимой. Думали, как ты там поживаешь", - сказал мельник.
"Это очень приятно, - сказал Ганс. - А то я уж почти решил, что все про меня забыли".
"Ты меня удивляешь, старина! - воскликнул мельник. - Дружба - это навсегда. Друзей не забывают. Это ведь так прекрасно! Ты просто не чувствуешь всей поэзии жизни. Кстати, как мило выглядят твои первоцветы!"
"Да, они действительно очень милы, - сказал Маленький Ганс. - Такая удача, что у меня их столько выросло. Я собираюсь отнести их в город, и продать дочери Бургомистра. Надеюсь, что денег хватит, чтобы выкупить мою тачку".
"Выкупить тачку? Уж не хочешь ли ты сказать, что продал ее? Это было бы весьма глупо!"
"Так оно и есть, - вздохнул Ганс, - мне пришлось это сделать. Слишком тяжелое время - зима. У меня не было денег, чтобы купить хлеба. Сначала я продал серебряные пуговицы со своего воскресного плаща, потом серебряную цепочку, потом любимую большую трубку. А в конце концов, пришлось продать и тачку. Но я надеюсь, что понемногу..."
"Ганс! - понизив голос, сказал Хью. - Я тебе подарю ... МОЮ тачку! Ее, правда, надо немного починить. Одного бортика у нее не хватает, и спицы на колесах малость погнуты, но НЕСМОТРЯ НА ЭТО, я ее тебе ДАРЮ. Это очень благородный поступок, и многие, я знаю, скажут, что это крайне глупо с моей стороны, но что мне до них. Я же не такой, верно? По-моему, великодушие - это главное в дружбе, к тому же у меня есть новая тачка. Решено, можешь считать, что это твоя тачка".
"Это очень щедрый поступок, - сказал Ганс, и все его круглое лицо засветилось от счастья. - Я запросто ее починю - у меня как раз есть несколько хороших досок".
"Несколько хороших досок, - задумчиво повторил мельник. - Теперь я смогу починить крышу в моем амбаре! Там большая дыра, и если я ее не залатаю, все зерно может сгнить. Как вовремя ты вспомнил! Замечательно, как одно доброе дело сразу влечет другое. Я дал тебе тачку, а ты хочешь дать мне доски. Конечно, тачка гораздо дороже досок, но настоящая дружба не обращает на это никакого внимания. Давай побыстрей свои доски, я сегодня же заделаю эту дыру".
"Конечно, конечно", - Маленький Ганс бросился в сарай и вытащил все доски, какие у него были.
"Да, маловато у тебя досок, - сказал Хью. - Боюсь, когда я починю крышу, тебе уже не хватит на тачку. Впрочем, тут уж ничего не поделаешь. А теперь, раз я дал тебе мою тачку, надеюсь, ты не откажешься отблагодарить меня своими цветочками. Вот, как раз, и корзина; ты уж ее наполни доверху".
"Доверху?" - грустно переспросил Ганс. Это была действительно большая корзина, и Маленький Ганс знал, что если он ее наполнит, то уже нечего будет нести на рынок. А ему так хотелось вернуть свои серебряные пуговицы!
"Ну конечно! - сказал Большой Хью. - Я думаю, что по сравнению с тачкой, несколько цветочков - не слишком большое одолжение. Может быть, я не прав, но мне кажется, что настоящая дружба и себялюбие - несовместимы". "Дорогой друг, мой лучший друг! - воскликнул Ганс. - Бери все цветы из моего сада. Наша дружба важней каких-то серебряных пуговиц!" Он побежал и сорвал все свои очаровательные первоцветы, и положил их в корзину мельника.
"Счастливо оставаться, Маленький Ганс!" - сказал Большой Хью, и отправился к своей мельнице, держа подмышкой деревянные доски, а в руках огромную корзину цветов.
"До свидания!" - ответил Маленький Ганс, и весело стал копаться в садике. Он был очень рад подарку своего друга. Уже следующим утром, когда Ганс закреплял веточки жимолости над портиком дома, с дороги он услышал знакомый голос: "Эй, Ганс!" Маленький Ганс соскочил с лестницы, пробежал через сад и выглянул за забор. Там стоял мельник с огромным мешком муки на спине.
"Старина Ганс! - сказал тот. - Ты не отнесешь мой мешочек на рынок?"
"Мне, право, неловко, - ответил Ганс, но я сегодня ужасно занят. Надо успеть закрепить вьюн и жимолость, полить все цветы и подстричь траву".
"Ну знаешь! - сказал мельник. - А по-моему, это не подружески, особенно, если вспомнить про тачку, которую я собираюсь тебе подарить".
"Не говорите так! - взмолился Ганс. - Разрази меня гром, если я поступлю не подружески!" И, нахлобучив шляпу, он поплелся по дороге с тяжеленным мешком за плечами.
День был такой жаркий, а дорога такая пыльная, что не пройдя и половины дороги, Маленький Ганс совсем выбился из сил. Он шел, то и дело останавливаясь, чтобы передохнуть, и только к полудню добрался до рынка. Протолкавшись весь день, он удачно продал муку и поспешил домой, чтобы не столкнуться с разбойниками. "Тяжелый выдался сегодня денек! - сказал он сам себе, укладываясь спать. - Но я рад, что не отказал Хью - он мой самый лучший друг, к тому же он собирается подарить мне тачку".
Рано утром мельник пришел забрать деньги за мешок муки, но Маленький Ганс так устал, что еще лежал в кровати. "Честное слово, - сказал Большой Хью, - ты, дружище, слишком ленив. Тебе надо побольше трудиться, особенно имея в виду тачку, которую я собираюсь тебе подарить. Праздность - это большой грех, и я не хочу, чтобы мои друзья были сонями и лентяями. Ты не должен обижаться, когда я тебе так откровенно все высказываю. Конечно, если бы мы не были друзьями, то мне и в голову не пришло бы так с тобой разговаривать. Тем и хороша дружба, что можно все сказать прямо и ясно. Многие могут говорить сладкие речи, и только настоящие друзья говорят суровую правду, даже если она причиняет боль. Преданный друг так и делает, зная, что этим он принесет пользу".
"Простите, пожалуйста, - сказал Маленький Ганс, протирая глаза. - Я так устал вчера, что решил еще немного полежать, и послушать, как поют птицы. Вы не поверите, но я лучше начинаю работать, если послушаю утром птичек". "Вот и замечательно!
