Рождественская сказка

Тогда его тоже толкала в спину та же сила: иди, слабо? Он сорвался и чуть не убился насмерть. Как и в детстве, сейчас он тоже послушался того голоса. Сомнений не было.

Пес поднял оглушительный лай, прося про себя прощения у Младенца, но иначе он не мог: опасность явная. Кот хоть и проворчал по привычке: «Мог бы и потише», но тем не менее взъерошил загривок и приготовился отражать нападение на пороге дома. Мама Младенца, видя беспокойство Кота, улыбнулась:

– Тише, Кот, тише...

Ну как Она не понимает, рассуждал Кот, какое тише, если враг у порога. Успокоившись внешне, он ожидал от пришедшего человека любого подвоха.

– Что разгавкалась, мерзкая псина! – прикрикнул Адуй, он зашел во двор, но был вынужден тут же вернуться, испугавшись Пса. Адуй искал глазами палку или камень, чтобы швырнуть в Пса, но не находил ничего подходящего. Наконец из дома вышел заспанный Хозяин. Вчера вечером он очень долго беседовал с учеными мужами, засиделись допоздна, легли спать далеко за полночь. Кудесники положили перед Младенцем свои дары: золото, мирру (ароматическую смолу) и ладан. Они предсказали, что Младенец станет Великим Человеком, Который победит Смерть и даст людям Счастье. Только вот беда: не всем людям нужно будет такое Счастье, которое будет жить в сердце и в душе человеческой. Им нужно такое счастье, что в карман или желудок положить можно...

– Тише, Пес, тише! – успокоил сторожа Хозяин. Пес обиженно отвернулся: неужели, мол, ты не видишь, что явился враг?

– Я пришел увидеть вашего сына и поклониться ему, – вместо приветствия сказал начальник тайной полиции. Он тут же, не сходя с места, вынул из котомки мешочки с подарками: мол, если не верите, сами убедитесь. Надо сказать, что мешочки, переданные ему Дорием Вторым, заметно похудели. Половину «подарков» Адуй оставил себе: а кто проверит?!

«Это не мой сын, это Сын Божий!» – чуть не сорвалось с языка Хозяина, но он благоразумно промолчал. Вместо этого сказал:

– Мир тебе, добрый человек, мы всегда рады добрым гостям, – и жестом пригласил гостя пройти в дом.

– Балбес, надо было тяпнуть его как следует, кажется, мне придется выполнять твою работу, – сердито кинул Кот Псу.

– Вот сам и тяпни его, я посмотрю, как у тебя получится, – обиделся Пес. И в самом деле, как он мог укусить гостя, если Хозяин придержал: ну, не мог же он ослушаться Хозяина. Кот был противоположного мнения:

– Знаешь, если людей все время слушать, то это такой бедлам будет, Адам вон Еву послушал, и что?!

Пес виновато вильнул хвостом:

– Подожди, не ерепенься, еще ничего не случилось, – на всякий случай он уселся у двери, мало ли что, вдруг потребуется его помощь.

– Обязательно нужно ждать, чтобы что-то случилось, – нравоучительно произнес на прощание Кот. Он нырнул вглубь дома, ни на миг не выпуская Адуя из поля зрения.

Тем временем Хозяин разбудил свою жену, та вышла с Младенцем на руках к новому гостю. Тот выложил монеты и камни на стол и ахнул: вместо больших серебряных монет из мешочка высыпались мелкие медные кругляши, к тому же некоторые проткнуты насквозь, некоторые подернуты ржавчиной. Даже на рынке такие деньги принимали с большой неохотой. А вместо изумрудов на стол выкатились три «чертовых пальца».

– У каждого свои жертвы, – не обиделся Хозяин.

– Ой, какой прелестный ребенок, – расплылся в улыбке Адуй, молодая Мама не успела и глазом моргнуть, как Адуй поцеловал Младенца в щеку. Тут же обычно спокойный Малыш заревел во весь голос: на Его щеке заалел багровый синяк. Мама виновато улыбнулась:

– Извините, – и поспешила унести Ребенка. Материнское сердце подсказало ей: Младенцу грозит беда. Кот на миг перевел дух: «Ну, наконец-то, сообразила...»

– А это молоко и хлеб, освященные в Великом Храме, – Адуй поставил на стол пузырек с молоком и кусок пшеничного хлеба. И опять удивился: хлеб настолько сильно зачерствел, что нельзя откусить хоть немного, а ведь его выпекли еще вчера утром. Тут произошло неожиданное: откуда ни возьмись, появился Кот и с диким мявом прыгнул на стол. Он выскочил из-за спины, поэтому Адуй ничего не успел предпринять. Кот опрокинул и разбил пустую глиняную крынку для молока, рассыпал ржавые монеты и липовые изумруды так, что они разлетелись по всей комнате в разные стороны. Но главное – он опрокинул и разбил пузырек с ядом. Все увидели на полу не белесое молоко, а кровавую противно воняющую жидкость. При этом Кот схватил лапами хлеб и потащил его вон из дома.

– Ах ты, вражина! – замахнулся на него Адуй.

– Сам ты вражина! – сказал на чистом человеческом языке Кот и был таков, выметнувшись в окно. Гость аж опешил. На шум вышли разбуженные волхвы. Увидев Адуя, они очень удивились, но потом успокоились. Сначала к нему подошел Бальтазар:

– Не женись и не заводи детей. Твое колено будет проклято до скончания веков.

Потом подошел Мельхиор:

– Пусть твой сын, когда вырастет, никогда не покинет родного города, иначе его будут ненавидеть и проклинать до скончания веков.

И подвел итог предсказаниям Гаспар:

– Твой сын поцелует Бога за тридцать монет, и этот поцелуй не простится ему во веки веков!

Адуй не чаял, как вырвался из дома. Пес напал на него и даже успел цапнуть за мягкое место. Он бы не выпустил подлеца со двора, если бы Хозяин не крикнул: «Нельзя, Пес!» Кот, закапывая ядовитый хлеб у придорожной канавы, бросил вслед шпиону: «Пусть драпает, крыса позорная!» Начальник тайной полиции решил убедиться, в порядке ли монеты и камни, которые он утаил. Предчувствие оправдалось: и его часть серебра превратилась в ржавую медь, и его изумруды стали бесполезными тусклыми «чертовыми» камнями. Он тут же без жалости выкинул мешочек с бывшим серебром на дорогу.

Адуй несся в Столицу Восточного Королевства молнией, даже быстрее. Причина была не в том, что он спешил с докладом королю, а в том, что его жена должна была вот-вот родить. Адуй ждал наследника. Пророчества ученых мужей напугали его. По делу говоря, семья какого-то пророка волновала его мало, надо было только придумать причину, почему не убил Младенца, чтобы не быть самому убитым. И он ее придумал.

– Значит, говоришь, дом окружен мятежными солдатами, и пробиться к Младенцу никак невозможно?! – еще раз переспросил Дорий Второй, глядя исподлобья на своего тайного министра.

– Да, ваше величество, все подарки отбирают на входе в деревню и к Младенцу никого не пускают. Они считают Его своим будущим королем, а ваше имя поносят почем зря, – врал без зазрения совести Адуй.

– А волхвы?

– Они перешли на сторону солдат.

– Значит, Борей задумал сместить меня и как хитро, – вслух рассуждал Дорий Второй. – За ним сейчас мало кто пойдет, а вот за тем, кто родился здесь.