Прелесть

Ну где лее он, где этот Смехун-Болтун?

И вот купец опять оказался в пещере колдуна.

— Добрый волшебник, добрый волшебник, наделите мою дочку даром речи!

— Меньше говори — умнее будешь.

— Все равно, добрый волшебник, дайте моей дочке дар речи!

— Молчание — золото, а слово — медяк!

— Все равно, добрый волшебник, наделите мою дочку даром речи! Вот вам — уж простите — малюсенькое зернышко.

— Подоледите, я сейчас вернусь. Волшебник исчез. Когда лее наконец вернулся,

сказал:

— Готово! Но, молеет быть, иным глухим луч-

ше и не слышать, а иным немым — не говорить. Скоро вы убедитесь, что я прав.

Купец не понял и, довольный, поспешил домой. В самом деле, Прелесть заговорила!

Сначала радости не было предела. Девочка не умолкала ни на миг:

— Папа, что это?.. Мама, что это?..

Но говорила она сплошные глупости. Спрашивает, например:

— Почему вода белая, а огонь красный?

— Вода ведь женщина, а огонь — мужчина, — отвечает ей отец, смеясь.

— А куда бежит луна за облаками?

— Она замерзла и возвращается домой.

— А как она бежит без ног?

— Катится.

— А кто же ее катит? Что, луна — пшеничная лепешка? Вот бы попробовать! Она, наверное, вкусная. Папа, погляди, ее уже наполовину съели!

И так целыми часами.

Беда, если беседовали мама с дочкой. Со стороны казалось, что они ссорятся. Прелесть повышала голос, потому что мама от горя заболела и стала хуже слышать, а мама, как и все глухие, кричала громче дочери. Частенько они друг друга и вовсе понять не могли.

— Мамочка, какой чудесный день!

— Что такое, дочка? Спеть песню лень?

— Я сказала: нынче день какой чудесный!

— Знаю, знаю, слуга наш — парень честный.

— Я говорю, что день чудесный! — выкрикивает Прелесть.

— Слышу! Не глухая!

И так они надрывались, что купец, бедняга, убегал куда глаза глядят.

Нормально Прелесть говорить, похоже, что уже и не умела.

А когда не говорила, то смеялась по малейшим поводам звонким смехом, заражая всех домашних.

— Ха-ха-ха! — подхватывала мама.

— Ха!.. Ха!... — вторил ей папа.

— Ха-ха-ха! — закатывались служанки, поневоле бросая все дела.

Сбегались любопытные соседки и друг за дружкой тоже принимались хохотать неведомо над чем.

— Ха!.. Ха!.. Ха!.. — хватаясь за бока, давясь от кашля, изнемогая.

Или того хуже — порой из-за сущей ерунды Прелесть заходилась в плаче, до того пронзительном, что дрогнул бы и камень.

— И-и! И-и! И-и!

— Что с тобой, глупышка? В чем дело? Понемногу плач одолевал и всех домашних.

— И-и! И-и! И-и!

Отец и мать, служанки и соседки — все проливали слезы, будто бы произошло страшное несчастье.

Не в силах больше это выносить, купец пошел к колдуну Открой-Закрой и волшебнику Смехуну-Болтуну.

— Вот вам... две горсти зерна. Пусть дочка вновь оглохнет. Раньше было лучше, куда лучше! '

— Слух у нее поддельный, и я сейчас же отберу его обратно. Природный же во власти феи, которая однажды ночью лишила вашу дочку слуха.

— А-а! — вспомнил купец.

— По вашей же вине, — добавил колдун.

— Как так?

— Это вам объяснит волшебник Смехун-Бол-

— Волшебник, добрый волшебник, вот — вы уж простите — два малюсеньких зернышка. Пусть дочка снова онемеет. Раньше было лучше, куда лучше!

— Дар речи у нее поддельный. Подлинный — во власти феи, которая однажды ночью лишила вашу дочку речи.

— А-а! — вспомнил купец.

— По вашей же вине, — добавил волшебник.

— Как это?

— Ради наживы вы не брезговали ничем. Обрекали на смерть от голода и непосильного труда работавших на вас бедняков. Накладывали руку на чужое добро. Сотни стариков, женщин и детей проливали слезы из-за вашей жестокости!

— Я вел себя, как многие другие.

— Каждый по заслугам и получит. Не сомневайтесь.

— Но при чем же тут мое дитя?

— Дерево грешит, а ветке тяжко. Подождите.

Смехун-Болтун исчез. Когда он снова появился, то, как всегда, сказал:

— Готово!.. Творите же добро хоть иногда, купец! И помните: неправда, что за деньги — особенно добытые нечестно — купишь все!

Купец ушел, пожав плечами, и был рад, что Прелесть сделалась такая же глухая и немая, как прежде, и едва ли не глупей. Ему казалось, что в дом опять пришло спокойствие, и он стал думать, как бы доказать волшебнику Смехуну-Болтуну, что за деньги купишь все.

И вот однажды король разослал глашатаев:

— Его Величество желает жениться на красивой девушке, которая глуха, нема и глупа. Отцы и матери, примите к сведению!

И трубы герольдов подтверждали эту небывалую весть.

— Наша дочка станет королевой! — сказал купец жене. — Ты слышала? Король хотел бы жениться на красивой девушке — глухой, немой и глупой. С чего бы это?

— Королевская причуда... — ответила жена.

— Наша дочка будет королевой! Найдется ль более красивая, глухая, немая и к тому же глупая?

Много девушек предстало пред Его Величеством. Были глупые, немые, но при этом не глухие, или же глухие, глупые, однако не немые. Словно клич был брошен специально ради Прелести!

Нарядил купец дочку в роскошные одежды и отправился ко двору.

— Более глухой, немой и глупой не сыскать, Ваше Величество!

В большом зале вокруг короля помимо министров и сановников находились три прекрасные дамы в парчовых одеяниях, которым все, начиная с короля, выказывали необычайное почтение. Одна из дам, приблизившись к Прелести, подула ей в уши. Девушка вздрогнула. Вторая на несколько мгновений закрыла ей руками рот. Девушка вздрогнула. Третья дама трижды поцеловала ее в лоб. Девушка вздрогнула — и вдруг преобразилась. Поклонилась она дамам, поднесла к губам края их одеяний, отвесила поклон Его Величеству и нежнейшим голосом промолвила:

— Покорнейше готова вам служить, Ваше Величество.

Три прекрасные дамы были феи, и пришли они, чтобы вернуть Прелести дар речи, слух и ум, отобранные ими в детстве.

Купец трясся от ужаса, как в те ночи, и едва дышал.

— Кого вы собирались обмануть? — сердито вопросил король.

— Помилосердствуйте, Ваше Величество, — залепетал купец. — Все, что нажил я неправедно, раздам бедным! Сам по миру пойду... Но я, Ваше Величество, не собирался вас обманывать: дочь моя и впрямь была глухой, немой и глупой.

Прелесть, выступив вперед, упала в ноги королю.

— Смилуйтесь, Ваше Величество! Смилуйтесь! Феи подошли к ней.

— Твой отец из себялюбия, — сказала первая, — захотел, чтобы ты снова онемела. Ты его прощаешь?

— Да, да! — ответила Прелесть.

— И чтобы ты опять оглохла, — добавила вторая. — Ты его прощаешь?

— Да, да! — ответила Прелесть.

— И снова поглупела! — сказала третья. — Прощаешь?

— Да, да!

— Какая добрая! Простите же и вы, Ваше Величество! — воскликнули одновременно феи. — Королева Прелесть сделает ваше царствование счастливым.

Король на миг задумался, а потом сказал купцу:

— Вы, человек без совести, один год, один месяц и один день будете жить милостыней вдалеке отсюда.