Маятничек

Настоящий Стрелец-Удалец промахнуться не может, но как угадать настоящего среди этих десятерых? Ведь девять из них — точно мошенники!

Король приказал сделать куклу — ну точь-в- точь королевич! Куклу привязали к столбу и чер- ной краской обвели то место, куда должна была

попасть стрела.

— Промахнешься — голова с плеч, попадешь — озолочу!

Услышав эти слова, первый стрелец повернулся и дал стрекача. Только его и видели.

Второй смело вышел вперед, натянул тетиву, прицелился, но, как только услышал: «Промахнешься — голова с плеч», опустил лук — и давай

Бог ноги!

Другие семеро, видя, что король не шутит, потихоньку, потихоньку, один за другим, разбрелись в разные стороны. Остался последний.

Он неторопливо приблизился, вложил стрелу в лук, прицелился и, не успел король произнести: «Промахнешься — голова с плеч», вонзил стрелу прямо в середину черной отметки; стрела трепетала — столь сильным был удар.

— Да это же стрела...

— ...Стрельца-Удальца, на буйных ветрах каленная, Стрельцом-Удальцом найденная!

Кто произнес эти слова за спиной короля? Он увидел, как что-то появилось в замочной скважине — что-то легкое и прозрачное. Оно постепенно росло, росло и сделалось... старушкой!

— Колдунья ты иль фея, скажи, это стрела...

— Стрельца-Удальца, на буйных ветрах каленная, Стрельцом-Удальцом найденная? Да, это

она.

Тут к столбу привязали королевича, обнажили ему грудь, а Стрелец-Удалец взял лук, прицелился, выстрелил — и из раны выпало что-то чёрное-пречёрное, липкое и зловонное. Так вот

что раскачивало королевича справа налево, слева направо, тик-так, тик-так, как маятник! Коро-

левича отвязали от столба, но вот беда: он ровно окаменел, ни рукой не пошевелить, ни ногой, ни головой, ни языком, только глаза смотрят.

— Ах, ведьма ты иль фея, что ты наделала!

Король рвал на себе волосы от отчаянья, плакал, как ребенок, видя королевича в столь ужасном состоянии.

— Пусть уж лучше все будет как прежде!

Он взял луковку, черную-пречерную, липкую и зловонную и хотел снова вложить ее в еще кровоточащую рану, но вместо этого вдруг закачался вроде маятника — справа налево, слева направо, тик-так, тик-так — и никак не мог отбросить злосчастной луковки.

— Ну, ведьма ты... И качнулся налево.

— ...иль фея...

И качнулся направо.

Тут королевич вдруг как засмеется!

Он прямо-таки заходился от смеха, руками махал, ногами дрыгал. Люди видели, что старушка щекочет ему пятки. Наконец он подпрыгнул и встал на ноги. В тот же миг король разжал кулак, выбросил луковку черную-пречерную, липкую и зловонную и — уф, сил никаких нет! — остановился.

А из-за чего сыр-бор? Да оттого лишь, что однажды королева нашла в саду кольцо, оброненное феей, и не пожелала вернуть пропажу. Фея в отместку наложила заклятье на королевича, но теперь смягчилась и сняла его, да в придачу пообещала королевичу:

— Я дам тебе в жены самую очаровательную королевну на свете. Ну почти как я сама!..

Королевич опешил и только хотел сказать: «Нет уж, спасибо!» — как слова замерли у него на губах: старушонка превратилась в столь пре-

красную девушку, что казалась сотканной из света.

Так оно и вышло. Через три года королевич женился на испанской королевне. Она была чудо как хороша, фея, да и только!

— А что сталось со Стрельцом-Удальцом и его стрелой, на буйных ветрах каленной?

Вот пристали, ей-Богу!

Он получил в награду столько золота, сколько весил королевич. Слово короля закон.

В небе сказка вьется — в руки не дается.