Мио, мой Мио!

Не мудрено, что от такого счастья голова идет кругом.

- А как попасть в Страну Заморскую и Страну Загорную? - спросил я Юм-Юма. - Через мост Утреннего Сияния, - ответил он. - Где же этот мост? - поинтересовался я. - Сейчас увидишь, - сказал Юм-Юм. И вправду, вскоре мы увидели мост. Он был такой громадный и длинный, что казалось, конца и края ему нет. Мост весь сверкал в сиянии солнца, он словно был выткан из золотых солнечных лучей.

- Это самый большой мост в мире, - сказал Юм-Юм. - Он соединяет Остров Зеленых Лугов со Страной Заморской. Но по ночам король велит разводить его, чтобы мы могли спокойно спать на Острове Зеленых Лугов.

- Это почему? - спросил я. - Кто может нагрянуть к нам ночью?

- Рыцарь Като!

Едва он произнес эти слова, как в полях дохнуло холодом, а Мирамис задрожала.

В первый раз услышал я о рыцаре Като и громко повторил:

- Рыцарь Като!

И мороз пробежал у меня по коже при этих словах.

- Жестокий рыцарь Като, - добавил Юм-Юм.

Мирамис тревожно заржала, и мы умолкли. Конечно, нам очень хотелось промчаться по мосту Утреннего Сияния, но ведь я не спросил разрешения у отца. Поэтому мы повернули обратно, в сад. Так закончилось наше первое путешествие. В тот день мы еще долго мыли и чистили Мирамис, расчесывали ее золотую гриву, трепали по холке, угощали сахаром и хлебом, которые дала нам мама Юм-Юма.

В саду мы с Юм-Юмом построили шалаш. Мы забирались туда и ели всякую вкуснятину. А больше всего нам нравились тоненькие блины с сахарным песком. Объедение, да и только. Бенкина мама тоже пекла блины, и мне иногда случалось их пробовать. Но блины, которые пекла мама Юм-Юма, были куда вкуснее. Бенка часто рассказывал мне о том, как он строил шалаши на даче в Ваксхольме. Вот хорошо бы написать ему и рассказать о нашем с Юм-Юмом шалаше. "Красота, какой я шалаш себе отгрохал здесь, в Стране Дальней", - написал бы я ему. Да, красота!

Нравится ли музыка звездам?

На другой день мы снова поскакали в гости к Нонно. Сперва мы не могли его найти. Но потом из-за холма до нас донеслись звуки его флейты. Сидя на траве, Нонно наигрывал свой напев, а его овцы мирно щипали траву.

Увидев нас, он отнял флейту от губ и сплюнул, потом рассмеялся и сказал: - А вот и вы.

Видно было, что он обрадовался нам. Мы достали свои флейты и стали играть втроем. До чего же чудесно у нас получалось, я даже не мог понять, как это мы научились играть так красиво.

- Жаль, что никто не слышит, как мы играем, - вздохнул я.

- Нас слушают травы, - сказал Нонно. - И цветы, и ветры. Нас слушают деревья. Посмотри, как притихли плакучие ивы, склонившись над ручьем.

- Неужто это правда? - спросил я. - Им нравится наша музыка? - Очень нравится, - ответил Нонно. Мы еще долго играли травам и цветам, деревьям и ветру. И все-таки мне было жаль, что никто из людей не слышит нас. Тогда Нонно предложил:

- Если хочешь, пойдем ко мне домой и сыграем моей бабушке.

Во всех сказках всегда есть добрые старички и старушки. Но настоящей живой бабушки я никогда еще не видел. И мне было очень интересно познакомиться с бабушкой нашего друга Нонно.

Нам пришлось взять с собой ягнят, овец и Мирамис. Получился целый караван. Впереди шли Юм-Юм, Нонно и я, потом овцы и ягнята, а замыкала шествие Мирамис.

Мы шли по холмам и долинам, наигрывая на флейтах. Овцам и ягнятам, наверно, нравилось это веселое путешествие: всю дорогу они блеяли и прыгали вокруг нас.

Мы шли долго-долго. И наконец увидали жилище Нонно. То была маленькая, словно игрушечная, хижина с соломенной крышей, утонувшая в кустах жасмина и цветущей сирени.

- Тс-с... - прошептал Нонно. - Давайте напугаем бабушку!

Нонно, Юм-Юм и я выстроились перед окном. - Раз, два, три! - скомандовал Нонно. И мы заиграли, да так весело, что овцы и ягнята пустились в пляс. В оконце появилась древняя-предревняя старушка. Это и была бабушка Нонно. Всплеснув руками, она воскликнула: - Ой, какая чудесная музыка? Бабушка была очень старенькая, будто из сказки, хотя самая что ни на есть настоящая, живая бабушка.

Потом мы вошли в хижину. Бабушка спросила нас, не хотим ли мы поесть. Еще бы не хотеть! Ведь мы страшно проголодались в пути. Бабушка достала каравай хлеба и нарезала его толстыми ломтями. То был черный хлеб, но вкуснее его я ничего не ел.

- До чего вкусно! - сказал я Нонно. - Что это за хлеб?

- Это просто черный хлеб, - ответил Нонно. - Хлеб насущный, каждый день он утоляет наш голод.

Мирамис тоже была не прочь поужинать с нами. Она просунула голову в окошко и тихонько заржала. Ну и смеялись мы, вот была потеха! А бабушка похлопала Мирамис по морде и дала ей своего вкусного хлеба.

А потом мне захотелось пить, и я сказал об этом Нонно.

Он провел нас в сад, где бил ключ с прозрачной водой. Нонно опустил в источник деревянную бадью, зачерпнул воды и дал нам напиться. Ни разу в жизни я не пил такой прохладной и вкусной воды.

- До чего вкусно, - сказал я Нонно. - Что это за вода?

- Самая обыкновенная вода, - ответил Нонно. - Она каждый день утоляет нашу жажду.

Мирамис тоже захотела пить, и мы дали ей воды, напоили овец и ягнят.

Нонно пора было возвращаться со стадом на пастбище среди холмов. Он попросил бабушку дать ему пастуший плащ, которым он обычно укрывался, когда ночевал с овцами под открытым небом. Бабушка протянула ему коричневый плащ. Ну и счастливчик этот Нонно - может ночевать один в поле. Мне еще никогда не выпадало такое счастье. Бенка и его родители выезжали за город на велосипедах, как заправские туристы. На какой-нибудь уютной лесной опушке они разбивали палатку и ночевали в спальных мешках. Бенка уверял, что лучше этого ничего не бывает, и я охотно ему верю.

- Везет же тебе! - сказал я Нонно. - Ты можешь ночевать под открытым небом.

- А тебе кто мешает? - спросил Нонно. - Пошли со мной!

- Нет! - отказался я. - Отец будет волноваться, если я не вернусь вечером домой.

- Я могу послать весточку королю, что ты ночуешь сегодня в поле, - сказала бабушка нашего друга Нонно.

- И моему отцу тоже, - попросил Юм-Юм.

- Ладно, пошлю и садовнику, - согласилась бабушка мальчика Нонно.

Мы с Юм-Юмом так обрадовались, , что начали скакать и прыгать пуще ягнят.

Бабушка взглянула на нас и покачала головой: - Когда выпадет роса, вы замерзнете! - Внезапно лицо ее омрачилось. - У меня есть еще два плаща.

Она подошла к старинному сундуку, стоявшему в углу избушки, и достала два плаща, красный и голубой.