Ярты-Гулок и разбойники

Он сказал:

— Я был на базаре. Старый купец задремал на пороге своей лавки, и я взял у него кусок самого лучшего бархата.

И разбойник положил бархат к ногам красавицы, а на смену ему вышел другой:

— Я был на площади. Сам великий визирь, окружённый блестящей свитой, шествовал во дворец. Я снял у него с пояса саблю, осыпанную алмазами.

И разбойник положил саблю к ногам красавицы. Но тут выступил вперёд третий. Он с презрением взглянул на товарищей и хвастливо сказал:

— Поглядите, что я принёс! Я побывал в ханском дворце. По верёвочной лестнице я пробрался в окошко ханской бани и, пока хан мылся, унёс у него чалму.

Так сказал третий разбойник и положил к ногам красавицы белую шёлковую чалму, увитую жемчужными нитями. Такую чалму мог носить только сам всесильный хан!

Разбойники молчали, поражённые дерзостью своего товарища, но красавица рассмеялась:

— Все трое вы не могли сделать того, что сделала я одна!

Разбойники удивились, а девушка продолжала:

— Сколько раз мы сбивались с пути в пустыне! Сколько из нас погибло, заблудившись в чёрных песках! Вот почему днём и ночью следила я за белым ослом старого караван-баши. Он знает все дороги пустыни, он идёт впереди коней и верблюдов и всегда приводит путников к воде и прохладной тени деревьев. Я выследила его. Вот он!

Так сказала девушка-атаман и указала рукой на заросли саксаула.

Ярты вытянулся во весь свой маленький рост и увидел, что в зарослях, привязанный к дереву, стоит его драгоценный осёл.

Он замер от удивления, а девушка громко засмеялась:

— Я обманула глупого мальчишку! Я обольстила его ласковыми словами! Из-под носа у дурачка увела я осла, равного которому нет от Хорезма до самого Хорасана!

Этого Ярты не мог вынести. Он вырвал из травы острую камышинку, подкрался к девушке и больно уколол её в поясницу. Красавица взвизгнула и набросилась на разбойников:

— Дерзкие! — закричала она. — Кто посмел прикоснуться ко мне! Признавайтесь! Виновному не будет пощады!

Разбойники попАдали перед ней на колени и стали молить:

— Смилуйся, ханум-джан — любезная госпожа! Никто из нас не прикасался к тебе. Это тебе показалось!

И вдруг самый высокий разбойник заревел, как взбесившийся верблюд. Он вскочил и наотмашь ударил своего соседа:

— Как ты смеешь колоть меня в спину?!

А Ярты не зевал: он уколол своей камышинкой и второго и третьего разбойника.

Разбойники набросились друг на друга, и завязалась такая драка, что песок закружился столбом, а земля задрожала.

Напрасно пыталась разнять их девушка, напрасно старалась перекричать: разбойники продолжали драться.

Как раз этого и добивался Ярты. Он отвязал осла, вскарабкался на его спину и погнал прочь от саксауловой рощи.

Как ветер, скакал осёл, не чувствуя на себе тяжести седока, а Ярты-гулок всё подгонял и подгонял его:

— Ио, ио! Прибавь рыси, дружок, или мы оба погибнем! — И осёл мчался вперёд и вперёд, прижав уши и поднимая за собой целые тучи пыли.

Но вот Ярты услышал топот погони: как ни спешил осёл, его настиг кровный ахалтекинский скакун, чёрный, как воронёная сталь, и быстрый, как вихрь.

— Стой, упрямец! — закричала ослу разбойница. — Как ты смел отвязаться и уйти от своей хозяйки! — и она стала бранить осла. Не могла же она заметить Ярты-гулока: он был маленький и спрятался в бахроме попоны.

Разбойница привязала повод осла к своему седлу и погнала коня обратно к саксауловой роще, а Ярты выбрался из-под попоны и на всём скаку стал ползти по спине ишака: вот он уже на голове, он крепко ухватился за ослиное ухо. Рядом с собой, совсем близко, он видит круп лошади. Ярты изловчился и вырвал волос из пышного хвоста коня. Конь заржал от боли и поднялся на дыбы. Всадница пошатнулась и выпала из седла. А конь, осёл и Ярты — все трое умчались вперёд. Теперь осталось немного: когда скакун успокоился, Ярты вскочил ему на спину, звонко гикнул и помчался к родному аулу.

Верно говорят люди: у смелого джигита и конь не хромает, и халат не изнашивается.

Был уже поздний вечер, когда Ярты-гулок вошёл в свою кибитку.

На земле около очага, низко опустив головы, сидели отец и мать и старый караван-баши.

— Беда не приходит одна, — сказал отец: — сначала пропал ишак, а теперь пропал и Ярты-гулок!

— Я здесь! — закричал Ярты. Он подбежал к отцу и одним прыжком вскочил к нему на ладонь.

Мать хотела разбранить мальчишку за то, что он убежал без спроса и пропадал так долго, когда в поле столько работы, но в эту минуту на дворе закричал осёл. Он закричал громко и протяжно. Мать вскрикнула и крепко прижала к сердцу Ярты-гулока, а отец и старый караван-баши радостно засмеялись.

А осёл всё кричал и кричал, он хрипел, как труба, но его хриплый рёв казался людям слаще соловьиного пенья.

Вот и вся сказка.

Теперь ты видишь, как плохо гордиться и отказываться от помощи друзей, когда они предлагают её от чистого сердца. Теперь ты понял, что под красивым лицом не всегда скрывается доброе сердце. Теперь ты знаешь, что иногда и ослиный рёв кажется нам прекраснее пенья соловья.

Так говорит старая сказка, а сказка всегда скажет правду. Не я её сложил: я её слышал от стариков, которые ещё старше меня.