Три брата ворона

только успела, а тут Солнце явилось, да как закричит: | Мама, что-то у нас человеком пахнет – давай-ка сюда, я его съем!

Что ты, сын мой, откуда у нас человеку появиться. Это тебе показалось, небось светишь ярко, да по всему небу ходишь, человеческий дух тебе и чудится. Садись, ужинай, да спать ложись, уморился поди?

Солнышко-сын наелся и задремал, а мать у него в волосах ищет. Сын совсем было уснул, а она как дернет его за вихор.

Что это вы, мама, – вскочил он, – меня за волосы дерете?

– Да я, сынок, ненароком, – отвечает она, – я и сама задремала, да приснилось мне, будто кто-то спрашивает, не видал ли ты трех братьев-воронов?

– Где мне их увидать? Ведь я не везде свечу. Вот Ветер – тот каждую щель продует, ему легче узнать.

Заснул Солнце-сын и проспал до самого утра.

Утречком встал и ушел из дому, а мать разбудила девушку и говорит ей:

– Нет, мой сын про них не знает. Велел тебе у Ветра спрашивать. Ступай к нему! Он вон за той горой живет.

Показала девушке дорогу и проводила ее до порожка. Побрела наша путница горами-долами, голыми полями. Долго шла, пока не увидала матушку Ветра.

– Дай бог тебе счастья, матушка! – поклонилась она хозяйке.

– Дай бог и тебе, девушка! – поблагодарила ее матушка Ветра. – Ты как сюда попала? К нам и птичка-невеличка носу не кажет, не то, что человек!

– Я вашего сына спросить хочу, не слыхал ли он про моих трех заколдованных братьев, трех воронов.

– Про трех воронов, твоих заколдованных братьев? Ладно, узнаю, когда домой вернется. А что мне с тобой-то делать? Боюсь, он тебя съест.

– Ах, добрая женщина, спасите меня, – стала просить путница. – Спрячьте куда-нибудь!

Спрятала ее хозяйка под корыто и строго-настрого наказала смирно сидеть. Ветер домой явился пасмурный, надутый.

– Мамаша, – засопел он в дверях, – что-то у нас человеком пахнет, давай его сюда, я его съем!

Мать к нему кинулась, давай успокаивать:

– Да нет никого, сынок, всюду тебе человек видится, небось очень сильно дул! Сам подумай – откуда здесь человеку взяться?

Пока Ветер по свету гулял, успела матушка изжарить целого быка и бадью пива наварить. Подала она ему поскорее ужин.

– Ешь, – говорит, – сыночек, а потом сосни до утра. Наелся Ветер, напился, а мать к нему:

– Притомился, сыночек, иди ложись, а я у тебя в голове поищу, слаще спать будешь.

Только Ветер глаза закрыл, мать как дернет его за волосы. Ветер вскочил, и завыл дурным голосом.

– Успокойся, успокойся, – уговаривает его мать. – Я и сама вздремнула, да приснилось мне, будто кто-то спрашивает, не слыхал ли ты про трех братьев, в воронов превращенных? Не видал ли где?

– Видал. Они в Стеклянном замке живут, каждый день вокруг замка летают, – проворчал Ветер, повернулся на другой бок и захрапел.

Выспался, и опять двинулся в путь. А добрая женщина разбудила странницу-красавицу и говорит:

– Тяжелое испытание тебе предстоит, девушка. Братья твои в Стеклянном замке живут, а Стеклянный замок во-он за теми горами; не знаю уж, как ты туда попадешь. Ну, да ладно, погоди, изжарю я тебе в дорогу птичку, ты ее съешь, а косточки не выкидывай. Доберешься до замка, сделай из этих косточек лестницу и по ней поднимись наверх, к своим братьям.

Поблагодарила наша красавица матушку Ветра за добрый совет, взяла узелок и пошла дальше.

Шла она полями, лесистыми горами, долго-долго шла. По дороге птичку съела, а косточки собрала. Но вот, наконец, и Стеклянный замок. Гладкий, как яблоко. Никак не подступиться. Ни тропинки, ни ступеньки. Сделала девушка из птичьих косточек лестницу и добравшись до окна, спрыгнула в красивые хоромы.

Видит – посередине стол накрыт на три прибора.

– Это для братьев ужин приготовлен, – сказала она сама себе, – значит, скоро вернутся.

Подошла к одной тарелке, отхлебнула супа и поскорей под кровать спряталась. Тут же послышался шум крыльев и в окне появились три ворона, опустились на подоконник и сразу превратились в статных парней. Они спрыгнули с подоконника и принялись обмывать холодной водой раны, что один другому клювами да когтями нанесли. Потом сели за стол, вдруг все тарелки разом закрутились.

– Гоп! – сказал старший, – тут кто-то из наших есть! Кто-то моего супу похлебал!

– Что выдумываешь! Откуда ему здесь взяться, – ответили остальные и принялись за еду.

Однако старший всё стоял на своем и сулился после ужина отыскать нежданного гостя. Но поев, забыл про свои слова и к утру уже ничего не помнил. Утром поев взобрались братья на окно и тут же обернулись воронами. Взмахнули черными крыльями, стали рвать один другого и, каркая, полетели неизвестно куда.

Вечером вернулись братья домой, обмыли раны и сели за стол. Только сели – опять у всех тарелки закрутились.

– Гей, – молвил средний, – значит, ты, брат, вчера верно сказал, здесь кто-то из нашей родни есть. Гляньте-ка, гляньте, он мой суп ел, мое вино пил! Вот наемся, поглядим где он, да кто он.

Самый младший стал его отговаривать, дескать, нету никого, откуда здесь кому-нибудь взяться! Но средний на своем стоит: "найду, да найду, где он, да кто он . После ужина средний брат прилег отдохнуть, вспомнил, что собирался сделать, да встать поленился.

"Ладно, – решил он, – я тебя утром найду! – А утром позабыл, не стал искать, и улетел вместе с остальными.

На третий вечер сестра поела из третьей тарелки, отпила из бокала, да еще и в постели понежилась.

Братья домой вернулись, обмыли свои раны студеной водой и сели ужинать. Стали садиться, а тарелки у всех кругами пляшут.

– Гей, – молвил самый младший, – тут что-то не ладно! Каждый день тарелки крутятся, а теперь и у меня супа и вина не хватает!

Обернулся и ахнул – "Что же это! Да ведь моя постель помята! Уж я-то его найду!

Выскочил из-за стола, схватил меч и давай по хоромам метаться. Заглянул под кровать, а там девица-красавица прячется.

– Вот ты где! – воскликнул он, – вылезай, поглядим ты к нам с добром или со злом!

– С добром, с добром, – отвечала сестрица, вылезая из-под кровати. – Я – ваша сестра и пришла освободить вас от заклятья.

Братья ее признали и очень обрадовались. Долго они рассказывали ей про свое заклятье, а сестрица – про матушку, да про то, как к ним добралась. Под конец говорит сестра своим братьям:

– Я к вам пришла, ничего не побоялась. Теперь скажите, как мне вас от проклятья избавить?

– Ох, сестрица, сестрица! – отвечали ей братья, – мы-то скажем, да тебе не выполнить! Чтоб нас освободить, надо семь лет, семь месяцев, семь недель и семь часов ни единого словечка не вымолвить. Коли хоть что-нибудьскажешь, все прахом пойдет, и мы на веки вечные останемся черными воронами.