Бездольный

Научи, как бы извести мне купеческого сына; называется он Бездольным, а живет вдвое богаче меня, и царь его жалует больше бояр и думных людей, и жена у него красота ненаглядная.

- Ну что ж! Пособить этому делу можно: ступай к самому царю и оговори перед ним Бездольного: так и так, дескать, обещается он сходить в город Ничто, принести неведомо что.

Ближний воевода — к царю, царь — за купеческим сыном:

- Что ты, Бездольный, по сторонам хвастаешь, а мне ни гу-гу! Завтра же отправляйся в дорогу: сходи в город Ничто, принеси неведомо что! Если не сослужишь этой службы, то жены лишен.

Приходит Бездольный домой и горько-горько плачет. Увидала жена и спрашивает:

- О чем плачешь, сердечный друг? Разве кто тебе обиду нанес, али государь чарой обнес, не на то место посадил, трудную службу наложил?

- Да такую службу, что трудно и выдумать, а не то что исполнить; вишь, приказал мне сходить в город Ничто, принести неведомо что!

- Нечего делать, с царем не поспоришь; надо идти!

Принесла она ширинку да клубочек, отдала мужу и наказала, как и куда идти. Клубочек покатился прямехонько в город Ничто; катится он и полями чистыми, и мхами-болотами, и реками-озерами, а следом за ним Бездольный шагает.

Близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли — стоит избушка на курьей ножке, на собачьей голяшке.

- Избушка, избушка! Повернись к лесу задом, ко мне передом.

Избушка повернулась; он отворил дверь на пяту; зашел в избушку — сидит на скамье седая старуха:

- Фу-фу! Доселева русского духу слыхом не слыхано, видом не видано, а нынче русский дух сам пришел. Ну, добрый молодец, вовремя явился; я ведь голодна, есть хочу; убью тебя да скушаю, а живого не спущу.

- Что ты, старая чертовка! Как станешь есть дорожного человека? Дорожный человек и костоват и черен; ты наперед баньку истопи, меня вымой-выпари, да тогда и ешь на здоровье.

Старуха истопила баню; Бездольный вымылся, выпарился, достал женину ширинку и стал лицо утирать.

- Откуда у тебя эта ширинка? Ведь это моя племянница вышивала!

- Я твою племянницу замуж взял.

- Ах, зять возлюбленный! Чем же тебя потчевать?

Наставила старуха всяких кушаньев, всяких вин и медов; зять не чванится, не ломается, сел за стол и давай уплетать. Вот старуха накормила его, напоила, спать повалила; сама возле села и стала выспрашивать:

- Куда идешь, добрый молодец — по охоте аль по неволе?

- Уж что за охота! Царь велел сходить в город Ничто, принести неведомо что.

Поутру рано разбудила его старуха, кликнула собачку.

- Вот, — говорит, — тебе собачка; она доведет тебя в тот город.

Целый год странствовал Бездольный, пришел в город Ничто — нет ни души живой, всюду пусто! Забрался он во дворец и спрятался за печку. Вечером приходит туда старик сам с ноготок, борода с локоток:

- Эй, Никто! Накорми меня.

Вмиг все готово; старик наелся-напился и ушел. Бездольный тотчас вылез из-за печки и крикнул:

- Эх, Никто! Накорми меня.

Никто накормил его.

- Эй, Никто! Напой меня.

Никто напоил его.

- Эй, Никто! Пойдем со мной.

Никто не отказывается.

Повернул Бездольный в обратный путь; шел-шел, вдруг навстречу ему человек идет, дубинкою подпирается.

- Стой! — закричал он купеческому сыну. — Напой-накорми дорожного человека.

Бездольный отдал приказ:

- Эй, Никто! Подавай обед.

В ту ж минуту в чистом поле стол явился, на столе всяких кушаньев, вин и медов — сколько душе угодно. Встречный наелся-напился и говорит:

- Променяй своего Никто на мою дубинку.

- А на что твоя дубинка пригожается?

- Только скажи: эй, дубинка, догони того-то и убей до смерти! — она тотчас настигнет и убьет хошь какого силача.

Бездольный поменялся, взял дубинку, отошел шагов с пятьдесят и вымолвил:

- Эй, дубинка, нагони этого мужика, убей его до смерти и отыми моего Никто.

Дубинка пошла колесом — с конца на конец повертывается, с конца на конец перекидывается; нагнала мужика, ударила его по лбу, убила и назад вернулась.

Бездольный взял ее и отправился дальше; шел-шел, попадается ему навстречу другой мужик: в руках гусли несет.

- Стой! — закричал встречный купеческому сыну. — Напой-накорми дорожного человека.

Тот накормил его, напоил досыта.

- Спасибо, добрый молодец! Променяй своего Никто на мои гусли.

- А на что твои гусли пригожаются?

- Мои гусли не простые: за одну струну дернешь — сине море станет, за другую дернешь — корабли поплывут, а за третью дернешь — будут корабли из пушек палить.

Бездольный крепко на свою дубинку надеется.

- Пожалуй, — говорит, — поменяемся!

Поменялся и пошел своей дорогою; отошел шагов с пятьдесят и скомандовал своей дубинке; дубинка завертелась колесом, догнала того мужика и убила до смерти.

Стал Бездольный подходить к своему государству и вздумал сыграть шутку: открыл гусли, дернул за одну струну — сине море стало, дернул за другую — корабли под стольный город подступили, дернул за третью — со всех кораблей из пушек пальба началась. Царь испугался, велел собирать рать-силу великую, отбивать от города неприятеля. А тут и Бездольный явился:

- Ваше царское величество! Я знаю, чем от беды избавиться; прикажите у своего ближнего воеводы отрубить правую ногу да левую руку — сейчас корабли пропадут.

По царскому слову отрубили у воеводы и руку и ногу; а тем временем Бездольный закрыл свои гусли — и в ту ж минуту куда что девалося; нет ни моря, ни кораблей! Царь на радостях задал большой пир; только и слышно:

- Эй, Никто! Подай то, принеси другое!

С той поры воевода пуще прежнего невзлюбил купеческого сына и всячески стал под него подыскиваться; посоветовался с старой колдуньею, пришел на костыле во дворец и сказывает:

- Ваше величество! Бездольный опять похваляется, будто может он сходить за тридевять земель, в тридесятое царство, и добыть оттуда кота-баюна, что сидит на высоком столбе в двенадцать сажон и многое множество всякого люду насмерть побивает.

Царь позвал к себе Бездольного, поднес ему чару зелена вина.

- Ступай, — говорит, — за тридевять земель, в тридесятое царство, и достань мне кота-баюна. Если не сослужишь этой службы, то жены лишен!

Купеческий сын горько-горько заплакал и пошел домой; увидала его жена и спрашивает:

- О чем плачешь? Разве кто тебе обиду нанес, али государь чарой обнес, не на то место посадил, трудную службу наложил?

- Да, задал такую службу, что трудно и выдумать, не то что выполнить; приказал добыть ему кота-баюна.

- Добро! Молись спасу да ложись спать; утро вечера мудренее живет.

Бездольный лег спать, а жена его сошла в кузницу, сковала ему на голову три колпака железные, приготовила три просвиры железные, клещи чугунные да три прута: один железный, другой медный, третий оловянный.