Бланкафлор

А на такую клячу никто не позарится.

Вот повел он со двора своего тощего конька, а звали его, между прочим, Пенсамьенто, что значит “Мысль”. И недаром его так звали!

Ведет, значит, дон Педро коня, а Бланкафлор подбежала и говорит:

- Тот самый конь! Теперь можно ехать.

И как только стемнело, вскочили они на коня и умчались.

Но перед самым отъездом Бланкафлор прокралась к себе в спальню, взяла стакан, поплевала в него и поставила у изголовья.

Неспроста она так сделала! Потому что в полночь ее матушка, хоть и была сильно избита, вдруг вскочила с постели и разбудила мужа.

- Эй, эй, -зашептала она, -только бы этот дон Педро не увез нашу дочку на коне Пенсамьенто - быстром, как мысль!

Тут дон Хуан громко позвал:

- Бланкафлор! Ты у себя? И услышал в ответ:

- Я здесь, отец! Что, пора подавать завтрак?

Ему и в голову не пришло, что это отвечают слюнки из стакана.

- Спи, детка, спи! - сказал он и повернулся к жене: - Видишь, все в порядке.

Но через некоторое время мать опять проснулась. Опять она тормошит мужа:

- Эй, эй! Как бы этот дон Педро не увез нашу дочку на коне Пенсамьенто - быстром, как мысль!

Снова позвал дон Хуан:

- Бланкафлор, ты у себя? И услышал в ответ:

- Я здесь, отец! Что, пора подавать завтрак?

- Спи, детка, спи! - сказал он и повернулся к жене: - Больше не смей меня будить!

Но мать все не унималась. Видно было у нее нехорошее предчувствие!

Еще несколько раз она поднимала мужа и заставляла его окликать дочку. И каждый раз повторялось то же самое, только ответы Бланкафлор звучали все тише, все слабее, потому что слюнки в стакане стали высыхать.

А дон Хуан сердился на жену:

- Дай же дочке поспать, слышишь, какой у нее сонный голосок!

Но все-таки жена опять не выдержала и растолкала его.

- Эй, эй! - закричала она. - Боюсь я, что этот дон Педро увез нашу дочку на коне Пенсамьенто-быстром, как мысль!

И тогда муж вконец рассвирепел, задал ей трепку, и она угомонилась до утра Но как только рассвело, мать сама побежала в спальню Бланкафлор и тут же все поняла!

- Ах ты, старый болван! -запричитала она. - Что я тебе говорила? Ведь этот проходимец увез-таки нашу любимую дочку! Сейчас же лети и верни ее!

Пришлось дону Хуану обернуться черным вороном и лететь в погоню. И вот он уже настигает беглецов!

- Эй, эй, - говорит Бланкафлор дону Педро, - это мой отец нас догоняет. Сейчас я превращу коня в церковь, себя - в колокольню, а ты будешь звонарем. Станет он тебя расспрашивать, а ты тверди одно:

“Да, сеньор, сейчас начнется служба!”

Так они и сделали.

Дон Хуан обернулся опять человеком, подбежал к церкви и кричит дону Педро:

- Звонарь, звонарь, не проезжали тут парень с девушкой? Конь под ними тощий, да больно резвый!

А дон Педро знай названивает в колокола и бормочет:

- Да, сеньор, служба вот-вот начнется, не опоздайте, сеньор!

“Тьфу, да то дурак какой-то! - подумал дон Хуан. - Видно, мне их не догнать”. И он повернул назад. Воротился домой и все рассказал жене.

Жена рассердилась-раскричалась:

- Сам ты дурак! Ведь это ж они и были! Из ума ты выжил! Придется мне самой лететь за дочкой.

Обернулась она серой цаплей и полетела. И вот она уже настигает беглецов!

- Эй, эй, - говорит Бланкафлор дону Педро, - это моя мать нас догоняет. Брошу-ка я перед ней свой гребешок.

Бросила гребень, и тотчас на пути у цапли встали высоченные горы! Задержалась цапля, но горы все-таки обогнула. И вот она опять настигает влюбленных.

- Эй, эй, - говорит Бланкафлор, - это снова моя мать нас догоняет. Брошу-ка я перед ней свое зеркальце, больше у меня ничего нет. Пусть оно разольется озером, ты и конь будете берегами, а я - маленькой рыбкой.

Так они и сделали.

Цапля опустилась на озеро и стала ловить рыбку. Но рыбка все время ускользала от нее. Наконец Бланкафлор сказала:

- Ну, будет, матушка! Видишь, тебе меня не достать.

- Что ж, будь по-твоему, - отвечала ей мать, - только знай: если твоего разлюбезного дона Педро, когда он вернется домой, обнимет кто-нибудь из его родни, то он тут же забудет тебя на целых семь лет!

И улетела.

А Бланкафлор и дон Педро помчались дальше, и по дороге он обещал ей, что нипочем не позволит никому из родственников себя обнимать.

Но вот они подъехали к воротам города, где жил дон Педро, и он сказал:

- Подожди меня здесь, я поеду вперед и все подготовлю.

Он, понимаете, хотел, чтобы родственники устроили его невесте торжественную встречу.

Все домашние очень обрадовались дону Педро. Еще бы, они ведь считали его погибшим! И конечно, каждый хотел тут же заключить его в объятия. Но он запретил им это, хотя и не объяснил почему. А потом он на минутку прилег на диван и задермал - очень уж устал с дороги.

В это время к дому подъехала еще одна родственница -двоюродная тетушка. Она жила на другом конце города и радостную новость узнала последней. Своих детей у тетушки не было, и она всем сердцем любила дона Педро. И вот эта славная женщина ворвалась в дом, растолкала слуг, отмахнулась от родных и, не слушая никого-она к тому же была глуховата! - бросилась прямо к спящему и крепко обняла его…

Проснулся дон Педро, протер глаза. Ему говорят, что все, мол, готово для торжественной встречи - и музыка, и угощение. А он и в толк не возьмет - в чем дело да что за встреча.

- Ну как же, - толкуют ему, - ты ведь привез с собой какую-то девушку, собирался жениться!

- Откуда привез? - удивляется дон Педро.- Я разве куда-нибудь уезжал?

В общем, что предсказывала старая колдунья, жена дона Хуана, то и сбылось. Забыл дон Педро свою невесту, будто ее и на свете не было.

И что же ей, бедняжке, теперь делать? Выстроила она себе дворец на окраине города - вот когда колдовство-то пригодилось! - да и стала там жить одна-одинешенька. От скуки завела она себе пару голубков и обучила их человеческой речи. И столько раз пересказывала она голубкам свою печальную историю, что те запомнили ее наизусть и даже выучились представлять в лицах: голубок-за дона Педро, голубка - за Бланкафлор.

А между тем по городу уже ходили слухи о молодой незнакомке, что поселилась одна в прекрасном дворце, который неведомо откуда взялся. Кто принимал ее за удалившуюся от двора иностранную принцессу, кто за богатую вдову какого-нибудь заморского купца, и, само собой, многим хотелось познакомиться с ней поближе.

Вот однажды, когда Бланкафлор уже несколько лет прожила в уединении, дон Педро давал у себя званый обед. Кажется, он справлял именины. А впрочем, точно не знаю. Стали созывать гостей, и тут кто-то говорит:

- Давайте пригласим и ту девушку, принцессу или как там ее, что живет одна во дворце. Уж больно охота узнать, кто она и откуда!

Бланкафлор согласилась прийти, но только если ей позволят взять с собой обоих голубков.