Похлёбка из камней

Как же она удивилась, увидев в ложке большой кусок варёного мяса!

– Я же говорил, что пахнет мясом, – сказал старик. – Зови детей ужинать.

– Но похлёбку ещё нужно посолить, а у меня нет соли.

– У тебя красные глаза. Значит, ты плакала. Может, одна слезинка попала в котёл. Нет ничего солонее материнских слёз.

Виттория попробовала похлёбку. И правда, она была солона в меру.

– Детки, идите есть! – закричала она обрадованно и налила похлёбку в большую миску.

– Дай детям по куску хлеба к похлёбке, – сказал старик.

Виттория покачала головой.

– В доме нет хлеба.

– Ты опять меня обманываешь,– ответил старик, усмехаясь. – Посмотри на полке в шкафу.

Виттория послушно открыла дверку шкафа и увидела, что на полке лежат семь паньолу – маленьких круглых хлебцев.

Все сытно поели. Потом старик сказал:

– Теперь неплохо бы выпить стаканчик доброго вина и закусить ломтиком броччо. Спустись-ка, женщина, в погреб.

Виттория, не говоря ни слова, спустилась в погреб, хотя знала, что там совсем пусто, даже мышам поживиться нечем.

Но чудеса не кончились. В погребе стоял бочонок вина, и рядом лежали головки броччо – соленого овечьего сыра, а с толстого крюка на потолке свисали копчёные окорока и гроздья колбас. После ужина ребятишки уснули.

– Ах, синьор нищий, – воскликнула Виттория, – да вы, видно, волшебник!

– Так оно и есть, – ответил старик. – Сделать всё, что я сделал, сущие для меня пустяки. Видишь ли, за последнюю тысячу лет я порядком устал. В лесу в горах стоит старый дуб, мой ровесник; в его дупле я всегда отдыхаю, когда мне хочется. Сейчас я решил немножко вздремнуть, годков этак сто. А перед тем как отправиться в горы, хочу рассчитаться со всеми долгами. Всё, что я подарил, останется при тебе. В котле не переведётся мясо, в шкафу – хлеб, в погребе – вино, сыры и колбасы. А теперь я пойду. Есть у меня ещё один должок – твоей сестрице и её сынку. Платить его не так приятно, но что поделаешь!

И старик, кряхтя, поднялся со скамейки. Виттория догнала его у двери и схватила за край одежды.

– Ах, добрый синьор волшебник, прошу вас, пощадите мою сестру!

– И рад бы, да не могу. У нас, у волшебников, тоже свой закон – за всё платить по заслугам. Кто чего заслужил, то и получит.

Старик ушёл.

А Виттория так и не заснула до света. Хоть и злая у неё сестра, а всё-таки сестра. Утром побежала она к Анне-Марии.

Смотрит – Анна-Мария, целая и невредимая, вышла встречать её на крыльцо.

– Беда, сестрица! – закричала она. – Вчера вечером приходил ко мне тот самый проклятый ста. . . Ой, ой, ой! – и Анна-Мария схватилась за щёку. – Тот самый добрый старичок и сказал, что всякий раз, когда я начну браниться, у меня заболят зубы. А как не браниться, чтоб его черти уне. . . Ой, ой, ой! Храни его пресвятая Мадонна!

Тут вбежал во двор и сынок Анны-Марии с палкой в руке. У крыльца спокойно сидела собака. Милый сынок хотел было замахнуться на собаку палкой, но палка извернулась змеёй и ударила его по лбу.

– Золотой мой персик, – стала причитать, увидев это, Анна-Мария, – и тебя не пощадил старый ду. . . Ой, ой, ой! Подумай только, сестрица, бедному ребёнку теперь и поиграть нельзя! Камень бросит-в себя же попадёт. То и дело к его синякам и царапинам примочки прикладываю.

Виттория засмеялась и повернула домой.

Тут бы можно и кончить сказку, да вот что надо ещё сказать.

С той поры, как случилась эта история, прошло без малого сто лет. Скоро проснётся в своём дупле старый волшебник и опять пойдёт бродить по свету. Может, и вы, ребята, встретитесь с ним. Вы его не бойтесь. Он старик хороший. Не забывайте только, что он за всё платит по заслугам: кто чего заслужил, то и получит.