Солдатский ранец

Служил в Дании солдат по имени Ларе: исполнял он королевские приказы ровно восемь лет, и настал срок ему с солдатчиной проститься. Рад был Ларе, что службе конец пришел: ведь кому служба - мать, а кому - мачеха. Неохота только с тощим кошельком домой возвращаться. Считали, прикидывали, а больше трех скиллингов" солдату в расчет никак не выходило. Этакая малость за восемь лет службы! Спасибо, хоть отдали ему те скиллинги сразу. А то, бывало, покуда солдатские кровные денежки получишь, с ног собьешься.

"Ладно, хоть так обошлось!" - подумал Ларе и отправился в путь.

Веселый малый был солдат! Идет, палкой помахивает, песенки распевает. А навстречу ему старушонка убогая; горько-горько так плачет, на нужду свою жалуется.

- Не подашь ли, служивый, скиллинг? - спрашивает старушонка.

- Отчего не подать! - говорит солдат. - У меня и всего-то три скиллинга, а два ли, три ли - все одно. Нет денег - и это не деньги. Может, хоть тебе мой скиллинг пригодится.

Немного погодя повстречалась ему другая старушка, да такая сгорбленная, что голова книзу клонится и лица никак не разглядеть; горько-горько так плачет, долю свою проклинает и молит слезно:

- Не подашь ли, служивый, скиллинг?

- Ладно, - говорит солдат. - У меня два скиллинга, а у тебя ни одного; коли дам тебе один, мы богатством сравняемся. Бери на здоровье!

Отдал он ей половину своих денег и дальше пошел; легко у солдата на душе и легко в кармане. Идет, песенки распевает.

Немного погодя повстречалась ему третья старушка; горько-горько так плачет, милостыню просит:

- Не подашь ли, служивый, скиллинг?

Усмехнулся солдат и отдал ей последний скиллинг.

- На, бери! У меня всего-то один скиллинг; а есть он, нет ли - разница невелика. В кошельке у меня ветер гуляет, теперь уж никому помочь не смогу.

Пошел солдат дальше - веселый-превеселый. И добра-то у него теперь осталось - только старая одежка, что на нем, да ранец за спиной. В ранце том рваная рубаха да пара дырявых носков. Правда, была у него еще пачка жевательного табака.

Идет солдат, солнцу и теплу радуется, табак жует, палкой помахивает, песенки распевает, да так звонко, что отголоски далеко по холмам разносятся.

Входит Ларе в лес и видит: сидит на камне старушонка, отдыхает, видно. А камень-то огромный-преогромный.

- Садись, служивый, потолкуем, - говорит старушка. - Довелось нам с тобою и раньше трижды встречаться, да ты всякий раз так торопился, что мы и словечком с тобой не перемолвились.

- А, так это ты все мои скиллинги выманила! Ну да на здоровье! Не зря они тебе достались. Пришлось небось побегать! Прыткая ты, что правда, то правда! А потолковать я с тобой не прочь! Чего тебе надо?

Уселся Ларе на камень рядом со старушкой, посмотрела она на него и говорит:

- Загадай три желания!

Почесал солдат в затылке.

- Что б такое загадать? Ну, это проще простого! Хочу я жить с людьми в мире и дружбе, без этого не быть человеку счастливым. А еще хочу, чтоб ранцу моему никогда износу не было -денег на новый мне все равно не раздобыть.

- Загадай последнее желание! - сказала старушка.

И Ларе загадал:

- Пускай, чего ни пожелаю, мигом попадет в мой ранец, а захочу -пусть ранец снова пустой будет.

- Сбудутся твои желания. Счастливого пути! - проговорила старушка и вдруг пропала, будто сквозь землю провалилась.

"Куда она подевалась? - подумал солдат. - Ну, да не моего это ума дело!"

Поднялся он и снова тронулся в путь, но, на беду, споткнулся о камень, на котором сидел вместе со старушкой. Рассердился Ларе, помянул черта и пожелал: "Ну-ка, камень, ступай ко мне в ранец!"

А камень скок-поскок - и уж лежит в его ранце.

Но был тот камень такой огромный да тяжелый, что потянул Ларса книзу. Опрокинулся солдат через голову и покатился по земле. Катится он, катится, синяки и шишки набивает! Натолкнулся, к счастью, на кряжистое дерево и остановился.

Отдышался солдат -уф-уф! -и прищурил глаз. Смекнул наконец: "Старушка-то, видно, не зря болтала - дело, выходит, серьезное. Вот так здорово! Только я загадал, а камень уж в ранце лежит".

Пожелал Ларе от камня избавиться, и камень - скок-поскок- выпрыгнул из ранца.

Пошел солдат дальше, веселый-превеселый. Только вдруг у него под ложечкой засосало, проголодался служивый: уж очень долго шел он в тот день.

Видит Ларе: стоит у дороги помещичья усадьба. И надумал он зайти туда хлеба ломоть попросить. Так и сделал. Заходит на поварню, а повариха как раз хлеб нарезает и маслом ломти намазывает.

- Не найдется ли мне хлеба ломоть? - спрашивает солдат.

- Найтись-то найдется, - говорит повариха, - да только в этом доме всякий кусок на счету. Несдобровать мне, коли даже самой малости недосчитаются.

- Дом-то господский, а обиход, видать, сиротский! - сказал солдат.

- Твоя правда! - говорит повариха. -А может, тебе к помещику зайти? Потолкуй с ним, глядишь - покормить велит! Бывают же чудеса на свете. Он у себя в горнице сидит. Как выйдешь за дверь, так иди все прямо.

- Спасибо за совет! - поблагодарил повариху солдат и пошел к помещику.

А тот как раз деньги свои считает. Видит солдат: стоит на столе глиняный горшок, из тех, что в Ютландии делают, и в нем полным-полно золотых дукатов, а на полу - сундук железный, и в нем далеров серебряных не счесть сколько!

- Ну, какой за тобой должок? - спрашивает помещик. Он и не взглянул на солдата, думал, кто-то из издольщиков1 плату принес.

- Ни долгов, ни денег у меня не водится. А вот велишь меня накормить - спасибо будет за мной,- говорит солдат.

Помещик аж покраснел - не привык он, чтоб его о чем-нибудь за спасибо просили. Спасибо-то в карман не положишь и шубу из него не сошьешь! Замахал он на солдата руками, затопал ногами и кричит:

- Вон со двора!

Стал Ларе по стойке "смирно", сам себе скомандов "На-а-пра-во!" - повернулся и солдатским шагом марш марш со двора.

Шел он, шел, а потом, ухмыльнувшись, говорит:

- Ну-ка, золотые дукаты, прыг ко мне в ранец!

Фь-ю-ю-ють! - и уже лежат в солдатском ранце золоты дукаты из ютландского горшка.

"Так! - подумал солдат. - Не худо бы и серебром раз житься, золотом только хвастуны расплачиваются".

- Ну-ка, серебряные далеры, прыг ко мне в ранец! Да столько, чтоб унести под силу было. Лишнего мне не надо!

Фь-ю-ю-ють! - и уже лежат в солдатском ранце серебряные далеры из помещичьего сундука.

Стал ранец тяжелый-претяжелый, а все равно полегче полной походной выкладки, к которой на службе привык солдат.

Отправился Ларе дальше; идет, песенки распевает. Пришел он под вечер в небольшой городок, постучался в дверь самого что ни на есть богатого постоялого двора и попросил еды и питья. Стал Ларе за обе щеки ужин уписывать.